Какъ и всѣ граждане, заниматься производительнымъ трудомъ.
Намъ дорого революціонное правосудіе,
Красный законъ.
Педро.
Граждане, они рѣшились выступить!
Смерть роялистамъ!
Подкупленная рота сдала арсеналъ.
Я раненъ въ руку. Я девять негодяевъ разстрѣлялъ.
Я нашелъ на одномъ записку. Сомнѣній нѣтъ.
Ихъ планъ таковъ: арестовать комитетъ,
Разстрѣлять Неистоваго,
Ночью въ городъ впустить солдатъ Руиса.
Альда
Пресвятая Дѣва, какое испытаніе!
Огради! Отведи его руку, какъ мою отвела Ты.
Гонгора
Гражданка Романьесъ, что съ вами?
Вы такъ опечалены неудачей вашихъ соратниковъ?
Альда.
Я молюсь обо всѣхъ, кто въ эти ночи глухія
Встаетъ, идетъ куда-то,
Покоренъ темной стихіи,
Подымаетъ руку на брата,
Въ чьей рукѣ занесенный мечъ.
Я молюсь о жертвѣ и о палачѣ…
Педро.
Еще стрѣляютъ на Монастырской улицѣ.
Мы окружили ихъ. Мы расправимся съ ними.
Жаль, главари ускользнули,
Но мы поймали трехъ зачинщиковъ.
Введите ихъ.
Поэтъ.
Куда меня ведутъ?
Я понимаю концертъ, театръ, но причемъ тутъ судъ?
Духовникъ.
Почему меня арестовали? Вѣдь это ошибка!
Я шелъ по улицѣ и повторялъ «ave Maria», къ тому же очень тихо.
Я всѣ декреты соблюдаю строго:
Нѣтъ власти, аще не отъ Бога.
А можетъ быть, я въ этотъ мигъ Коммуну прославлялъ?
Если угодно, я тотчасъ же окроплю святой водой Верховный Трибуналъ.
А эта женщина преступила запреты Церкви.
Я именемъ апостола Петра кляну ея поступокъ богомерзкій.
Покушеніе на правителя безнравственно, такъ рекъ святой Августинъ, святой Бенедиктинъ, святой Дамаскинъ,
Судите ее! а меня отпустите! я не священникъ даже… я почти что гражданинъ…
Поэтъ.
Я тоже попалъ случайно. Я писалъ послѣдній сонетъ,
О томъ, какъ купаются въ Ипокренѣ обнаженные скиѳы.
Я не политикъ — я поэтъ, эстетъ, анахоретъ.
Меня интересуютъ только рифмы.
Если вы хотите — я здѣсь же составлю оду.
Въ строго революціонномъ стилѣ,
Прославлю вольную Коммуну и свободу,
Все что хотите! Только чтобъ меня отпустили.
Вотъ она — преступница. Она достойна казни примѣрной.
Въ ней нѣтъ ни красоты, ни чувства мѣры.
Я понимаю Шарлотту Кордэ, величье античнаго жеста…
Но это просто уголовная, къ тому-жъ неинтересная.
Отпустите меня!.. Я ужъ придумалъ сложный мадригалъ.
«О, какъ прекрасенъ ты, Верховный Трибуналъ»…
Пабло
Гражданинъ, сейчасъ мы слушаемъ дѣло гражданки Альды Романьесъ.
Потомъ вы сможете оправдаться.
Мы выслушаемъ ваши показанія.
Красная Немезида не можетъ ошибаться.
Поэтъ.
Я уважаю именно красную Немезиду,
Она не дастъ меня въ обиду.
Духовникъ
Если дѣло отложатъ мы можемъ быть спокойны:
Денекъ, другой и Руисъ освободитъ насъ, наградитъ героевъ.
Луисъ
Теперь примите меня. —
Такъ судьба хотѣла.
Насъ тѣ же люди казнятъ.
Мы гибнемъ за тоже дѣло.
Крѣпитесь — мы обречены.
Быть можетъ черезъ часъ у крѣпостной стѣны…
Но ужъ слышенъ орудій грохотъ блаженный,
Все ближе и ближе ракеты вспыхиваютъ.
Ужъ трепещутъ у стѣнъ Картагена
Сигнальные огни батальоновъ Руиса.
Альда, дайте мнѣ вашу руку.
Гонгора
Чтоже ты скажешь въ отвѣтъ?
Альда
Ему и тебѣ
Я дамъ мою слабую руку…
Комендантъ.
Гражданинъ предсѣдатель, прикажите утроить охрану.
Подъ вліяніемъ роялистскихъ агитаторовъ толпа настроена нѣсколько странно.
Только что одинъ пацифистъ продажный,
При явномъ сочувствіи несознательныхъ гражданъ,
Проповѣдывалъ необходимость компромисса,
И предлагалъ начать переговоры съ бандитами Руиса.
1-ый судья.
Шпіонъ!
Конечно онъ?..
Комендантъ.
О да! конечно! устраненъ…
Пабло.
Поставьте вѣрный караулъ, и плотнѣй закройте эти окна —
Голосъ обманутыхъ гражданъ намъ только мѣшаетъ работать.
Сейчасъ мы разберемъ дѣло трехъ роялистовъ, захваченныхъ на мѣстѣ преступленія,
Обвиняемыхъ въ организаціи мятежа и въ измѣнѣ.
Но позвольте раньше огласить приговоръ по дѣлу гражданки Романъесъ.
Итакъ, я не вижу возраженій противъ оправданія?..
Гонгора.
Я прошу слова.
Пабло.
Вы? но вѣдь мы согласны съ вами…
Вы просите слова, чтобъ обосновать юридическую сторону, столь важную,
Или, чтобъ точнѣе формулировать наше общее мнѣніе?..
Гонгора.
Нѣтъ. Чтобы покаяться передъ всѣми гражданами.
Въ великомъ преступленіи…
2-ой судья
Это что-то необычайное:
Гонгора — кается!
Гонгора