Только теперь для жизни открылось сердце —
Почему же ты все время говоришь о смерти?
Альда.
Идемъ по дорогѣ.
Дана намъ встрѣча,
Вечеръ одинъ и часъ разставанья.
Кто-то насъ сводитъ, разводитъ.
Кто-то играетъ нами.
Можетъ быть вѣтеръ…
Гонгора.
Любовь сильнѣй — она удержитъ…
Альда.
Нѣтъ, нельзя остановиться.
Слышишь, какъ бьется сердце —
Вспугнутая птица.
Твой голосъ тревожный, ты не можешь убаюкивать, ты долженъ пророчествовать,
Когда ты говоришь, мнѣ кажется, что я одна въ полѣ, темной ночью.
Даже имя твое такое громкое —
«Хорхэ Гонгора».
Съ тобой нельзя быть, жить,
Ты можешь только унести, замести, убить.
Гонгора.
Ты хочешь меня убить? или сама умереть?
Альда.
Нѣтъ, теперь на рукѣ моей цѣпь.
Я буду до конца съ тобой, не живой, не собой — рабой.
Какъ странно — мы вмѣстѣ…
Мнѣ вспомнилась старая пѣсня…
Позади, впереди дорога.
Погоди, погоди, немного.
Я бѣдна и темна, и убога
Но тебѣ я дана отъ Бога.
Мы съ тобой вдвоемъ, любимый.
А потомъ мы пройдемъ, и мимо…
Ты со мною побудь, дай руку.
А потомъ тотъ же путь и разлука.
Ужъ меня никогда не встрѣтить.
Унесетъ, и куда, этотъ вѣтеръ.
Позади, впереди дорога.
Погоди, погоди немного.
Гонгора.
Какой покой! Время стоитъ. Я стою.
Родная!
Альда.
Люблю! Люблю!
Не помню, не знаю!
Гонгора.
Какъ ты странно улыбаешься… Вѣдь ты прежде никогда не улыбалась?..
Я эту улыбку видѣлъ когда-то…
Но гдѣ?.. да, въ ту ночь… послѣ трибунала…
У тебя улыбка твоего брата!..
Гонгора.
Что съ тобой?
Обожди! стой!
Педро.
Выстрѣлъ!
Заговоръ! Покушенье! роялисты!
Гонгора, что съ вами? невредимы.
Мимо!
Держите ее! Держите роялистку!
Гонгора.
Оставьте ее!
Педро.
Но вѣдь это-жъ она выстрѣлила?
Гонгора.
Она вѣрила, что такъ надо.
Педро.
Вы больны?.. Не вы ли мнѣ приказали карать ихъ, не зная пощады?
Ведите ее.
Она въ васъ стрѣляла?
Гонгора.
Нѣтъ, не она, кто-то третій… Она сама не знала…
Педро.
Вы бредите, Хорхэ? Кто третій?
Гонгора.
Не знаю… Можетъ быть вѣтеръ…
И какъ ни сильна любовь,
Ея сильнѣй судьба слѣпая.
Педро, надъ нами вѣтеръ и ночь.
Что мы можемъ? и что мы знаемъ?..
Пабло
Что это за шумъ подъ окнами?
Намъ мѣшаютъ работать.
1-ый часовой.
Вѣрно торговки изъ-за мѣста дерутся,
Или поймали вора.
Народу на площади тьма тьмущая,
Вѣдь нынче праздникъ «Всѣхъ Мертвыхъ».
2-ой часовой.
Нѣтъ, это граждане ждутъ
Чѣмъ кончится судъ.
Пабло.
О! въ такомъ случаѣ окна настежь раскройте!
Они намъ напомнятъ о нашемъ долгѣ передъ павшими героями.
Пабло.
Именемъ возставшаго народа, мы судимъ женщину, преступную и безумную,
Гражданку Альду Романьесъ, поднявшую руку наемную
На сердце и на мозгъ Коммуны —
На Хорхэ Гонгора.
Она получила изрядную мзду отъ мадридскихъ бандитовъ за вѣрность.
Возможно, что деньги шли изъ Франціи отъ самого Тьера.
Она думала привлечь на свою сторону народъ,
Возстановить его противъ свободы.
Но вотъ онъ, негодуя, казни ждетъ.
Слушайте, граждане, голосъ народа!
1-ый судья.
Крови! мы жаждемъ крови!
Мы не просто судьи — мы народная совѣсть!
Месть за убитыхъ гражданъ!
Мы крови, крови роялистовъ жаждемъ!
2-ой судья.
Принципіально я противъ смертной казни, и вообще отрицаю судъ.
У меня даже есть по этому вопросу небольшой трудъ.
Но это прежде, когда король судилъ и правилъ.
А теперь… Исключеніе только подтверждаетъ правило.
Пабло.
Конечно, насъ не интересуетъ судьба Альды Романьесъ.
Будетъ она жить или умретъ — для Коммуны это неважно.
Для насъ — смертная казнь — соціальное воспитаніе
Отсталыхъ гражданъ.
Итакъ, гражданка Романьесъ, признаете ли вы себя виновной
Въ томъ, что будучи подкуплены испанскими и чужестранными роялистами.
Вы въ ночь на первое ноября покушались на жизнь гражданина Гонгоры,
Произведя одинъ выстрѣлъ?
Альда.
Да, я стрѣляла.
Пабло.
Итакъ, вы признаете себя виновной?
Хорошо, но этого мало.
Фактъ преступленія, конечно, установленъ.
Но укажите также ваши побужденія
И отъ кого, и каково вознагражденіе?
Альда.
Зачѣмъ говорить? ваше дѣло судить, мое — умереть,
Слѣпые не могутъ прозрѣть.
Вы спрашиваете почему я стрѣляла въ Гонгору?
