– Ты ведь останешься со мной до конца? – слабо улыбнулась Рива.
– Да.
– Ты совсем не сомневаешься… А мог бы… Даже если мы дойдем до Триинсте, ты мог бы затеряться там, ты отличный воин! Никто бы даже не узнал, что ты вернулся, я бы всем сказала, что ты погиб в пустоши, честно. Ты бы смог!
– Может быть.
– Но ты этого не сделаешь?
– Не вижу смысла, – пожал плечами Дженвен. – Я прожил долгую жизнь для воина, и то, что Триинсте может дать, мне уже не интересно.
– Я знаю, что ты много делаешь для меня, а мне нечем тебя отблагодарить… Это ты можешь просить у меня что угодно, но попросить все равно хочу я…
– Перестань, нет никаких долгов. Если хочешь от меня что-то, просто скажи.
– Мы больше не пойдем в пещеры, без Альды и Триана это слишком опасно, мы и в прошлый раз выжили чудом. Нам придется вернуться в город через горные тропы, и там нас, скорее всего, схватит охрана. Ты хочешь драться с ними?
– Да, – уверенно ответил Дженвен. – Я понимаю, что не смогу победить. Но я всю жизнь прожил воином и хочу остаться им до конца!
– Вот об этом я и хотела тебя попросить: не нужно ни с кем драться. Давай сдадимся им добровольно и мирно.
Она знала, что он не поймет ее – не сразу. И Рива оказалась права: Дженвен посмотрел на нее так, будто она предложила ему поцеловать ноги Тувенегу. А может, не только ноги…
– Ты в своем уме, женщина?!
– Дослушай! Мы идем туда не просто для того, чтобы сдаться и умереть. Моя главная цель – рассказать людям про Татенен. Про то, что наши предки были путешественниками, а не рабами. Что мы сделаны из света и пришли с небес!
– У тебя нет никаких доказательств.
– Я знаю, и многие мне не поверят. Но найдется кто-то, кто поверит, и я хочу, чтобы таких людей было как можно больше! Если ты изобьешь охрану, они обозлятся и никого не будут к нам пускать. Вряд ли сеншен бросит все дела и займется нами, наверняка нам придется подождать! И я хочу, чтобы время ожидания было заполнено не злобными взглядами побитых охранников, а разговорами с людьми, которые придут навестить меня. Они ведь придут!
В этом Рива даже не сомневалась. Может, она и не успела стать по-настоящему важной для сообщества людей. Но они много сезонов называли ее
Дженвен тоже понял это. Он окинул свою спутницу тяжелым взглядом, но все же сказал:
– Хорошо. В конце концов, терпеть этот позор мне придется не так уж долго!
– Спасибо!
Была и еще одна причина, по которой она не хотела схватки между ним и охранниками. Если бой состоится в горах, где он будет один, а противников – много, Дженвен наверняка проиграет. Его изобьют, а может, и убьют… он точно не сможет больше помогать ей. А Рива по-прежнему надеялась на чудо. Возможно, услышав про Татенен, люди поднимут то самое восстание, о котором мечтал отец! Тогда ей понадобится поддержка Дженвена, и не избитого и еле ползающего, а сильного, как сейчас.
Но сказать ему об этом она не могла – он же гордый, обидится!
Дорога до Татенена показалась ей бесконечной. Дорога до Триинсте, напротив, пролетела слишком быстро. Когда на горизонте показались горы, ей отчаянно захотелось развернуться и снова уйти, на этот раз – навсегда. Но Рива выдержала последнее испытание, а потом уже стало слишком поздно что-то менять.
Охрана перехватила их не в горах даже, а у дороги: их приближение совпало с появлением патруля. Их связали, но, поскольку Дженвен добровольно сдал оружие, бить не стали. Однако с ними и не разговаривали, на них смотрели с презрением, граничащим с ненавистью. Вот такого Рива точно не ожидала! С чего бы охранникам злиться? Никто из них не любил ни Тувенега, ни хозяев города. Они должны были одобрить побег Ривы! Она пыталась осторожно обратиться к ним, однако ответ так и не получила.
Пленников отвели в темницу, высеченную прямо в горе. В другой сезон их, скорее всего, заточили бы в пещерах, но сейчас никто не дал бы им такой быстрой смерти. Рива не сомневалась, что суд над человеческой женщиной, которая осмелилась сбежать, будет показательным – совсем как над ее родителями.
Так что она ожидала заточения, теперь оставалось дождаться, когда к ней придут… Но никого не было. Время шло, а они с Дженвеном по-прежнему сидели в клетке одни, если не считать охрану. Не появился даже Тувенег! То ли он был занят, то ли уже готовился к суду.
А простые люди не показывались. Дело было не в охране: по пещере любые звуки распространялись далеко, гулко, и если бы кто-то появился у входа и попросил о встрече, Рива услышала бы это. Никого, ни единой живой души!
Наконец она не выдержала и подошла к охраннику:
– В городе знают, что мы пойманы?
– Конечно, – бросил тот, окинув Риву неприязненным взглядом.
– И что, никто… не спрашивал обо мне?
Охранник наконец повернулся к ней:
