- Это из-за того, что он инвалид? Я много раз видела вас в окошко, надеялась, что ты сама мне о нем расскажешь, но так и не дождалась. Если я не ошибаюсь, это тот самый Кирилл, о котором ты мне тогда говорила? Ну, к которому ты ходила в больницу?
- Да, это он. Но он странный не потому, что он инвалид. Он просто… странный.
- И в чем выражается его странность?
- Ну… он неразговорчивый, необщительный, замкнутый. Можно даже сказать, угрюмый.
- И поэтому ты не хочешь нас с ним знакомить? Ты его стесняешься?
- Нет. Думаю, он сам будет вас стесняться.
- Конечно. Все молодые люди стесняются родителей своих девушек. В этом нет ничего особенного. Так что давай, приводи его к нам, а мы уже решим, странный он или нет.
- Зачем?
- Ну, должны же мы знать, с кем встречается наша дочь. Кстати, давно вы вместе?
- Почти с самого начала лета. Но боюсь, вы будете разочарованы знакомством с ним.
- Из-за его угрюмости? Это не страшно. Тебя же это не пугает?
- Меня – нет. Просто я знаю, какой он на самом деле.
- И какой же?
- Он… - девушка замялась, пытаясь подобрать подходящие слова. – Он другой. Я не могу этого объяснить.
- Что ж, ты меня вконец заинтриговала. Мне уже не терпится с ним познакомиться.
- Я скажу ему об этом.
- Непременно скажи. А что у тебя случилось с Женькой? Насколько я помню, вы с ним никогда не ссорились.
- Ну, мы не совсем чтобы поссорились, просто…
- Что?
Татьяна посмотрела в ласковые, все понимающие глаза матери и решила сказать правду. Точнее, самую ее суть.
- Понимаешь, оказалось, что Женька… любит меня.
- Не могу сказать, что ты открыла мне страшную тайну, - спокойно сказала женщина.
- Ты знала об этом?
- Ну, не знала, но догадывалась. Стоило только взглянуть на его счастливую физиономию, когда вы рядом, и все становилось ясно.
- Похоже, об этом знали абсолютно все, - пробормотала девушка. – Одна я была слепа, как крот.
- Такое сплошь и рядом встречается, - согласно кивнула женщина. – В любви ведь как бывает: кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. И кто ж тебя просветил насчет Женьки?
- Он сам и просветил.
- Сам? Он что, признался тебе в любви?
- Ну, что-то типа того, - уклончиво ответила Татьяна. В самом деле, не рассказывать же матери обо всех подробностях этого признания?
- Значит, решился все-таки. И что, это повергло тебя в такое отчаяние?
- Ну да. Я же не знаю теперь, как себя с ним вести.
- Как-как… Да как обычно.
- Мам, ты не понимаешь! Мы же с ним всегда были лучшими друзьями, я могла рассказать ему все, даже то, чего не могла рассказать Ольге. А теперь…
- А теперь ты чувствуешь себя рядом с ним некомфортно?
- Ага, - с несчастным видом подтвердила девушка.
- Он просил тебя дать ему шанс?
- Нет. Он хочет, чтобы все было как прежде, чтобы мы оставались друзьями.
- Но ты больше не можешь считать его другом?
- Конечно, не могу. Я же знаю, что он чувствует.
- А ты? Что ты сама чувствуешь?
- Грусть. Сожаление. Наверное, даже обиду. Ведь если бы он сказал об этом раньше, у нас, быть может, все сложилось бы по-другому.
- А сейчас этого не может произойти?
- Нет, - твердо сказала Татьяна. – Не может. Я люблю Кирилла. И поэтому не могу больше встречаться с Женькой.
- Не слишком ли ты категорична, дочь моя? Ты же сама сказала, что Женька ничего не требует от тебя.
- Не требует. Но он хочет этого, хочет, чтобы мы были вместе. Встречаться с ним – значит давать ему ложные надежды. Я так не могу.
- Он все эти годы питал в отношении тебя ложные надежды. И ничего.
- Но я-то тогда об этом не знала. А сейчас знаю. Я не хочу заставлять его страдать еще больше. Он ведь явно из-за меня настрадался, - тихо призналась девушка. – Сколько всего я ему рассказывала, ты даже представить себе не можешь. Когда я ссорилась со своим парнем, к кому я бежала за утешением? К Женьке. Когда мне было плохо, в чью жилетку я плакала? В Женькину. Чье плечо всегда поддерживало меня в тяжелую минуту? Женькино. И я ни разу не задумывалась над тем, что ему, быть может, неприятно выслушивать все то, что я ему говорила. А он, в свою очередь, ни разу этого не показал. И теперь я чувствую себя эгоисткой.
- Ну, это ты зря. Разве Женька сам никогда тебе ничего не рассказывал, разве ты его никогда не выслушивала, не утешала, не поддерживала?
- Поверь мне, это случалось гораздо реже. Женька, он ведь такой. Неунывающий.
- Ты думаешь, ему станет легче, если ты перестанешь обращаться к нему за помощью? Если ты совсем перестанешь к нему обращаться?
- Мам, я не знаю. Но другого выхода я не вижу.
- Что ж, это твоя жизнь, и решение принимать тебе. Но я на твоем месте не стала бы принимать такие отчаянные меры. Подумай об этом.
Женщина встала.
- А что до твоего Кирилла, не забудь, мы ждем случая с ним познакомиться. Например, завтра. Приводи его к нам на обед. Кстати, и папа будет дома.
- Я поговорю с Кириллом.
- Обязательно поговори. И не грусти. Все будет хорошо.
В этот же день Татьяна рассказала Змею о приглашении матери.
- Придти завтра к вам на обед? Зачем? – тут же последовал вопрос.
- Родители хотят с тобой познакомиться. Я понимаю, тебе, наверное, неловко…
- Да нет, почему же. Я приду.
