Сжимая окровавленную ткань, он тихо покинул чулан, обошел жуткие пятна на ковре и перевернутый стул, осторожно поднялся по ступеням и заглянул в кабинет. Там никого не было. И вообще во всем доме царила довольно-таки зловещая тишина…
– Миссис Клэй? – окликнул он негромко.
– Тео! Это ты, Тео?! – В кухне скрипнул по полу стул, и навстречу юноше ринулась экономка. – Судьбы благие!.. – вырвалось у нее при виде комка полотна у Тео в руках.
– Это не моя кровь, а Блая, – поспешил он успокоить ее.
Миссис Клэй уставилась на него непонимающим взглядом. Пришлось пояснить:
– Тут вещи Шадрака… Я решил их забрать.
Глаза экономки округлились от ужаса:
– Что ты натворил, Тео?
– Я был с ними, когда мы нашли Блая. Увидел там нож, перчатки, балахон… все это принадлежит Шадраку. Ну, я их взял и в шкафу спрятался…
– И все это время там просидел?
– Да.
Они молча смотрели друг на дружку. Тео поневоле вспоминал прошлое лето. Какое странное совпадение! Уже второй раз ему приходилось прятаться в подвале этого дома…
Миссис Клэй пыталась сообразить, что на самом деле произошло, но не могла.
– Так полисмены не видели тебя?
– Нет. Не видели.
– Но… эти вещи у тебя в руках… это же улики, верно? Они понадобятся полиции…
Тео для вящей ясности продемонстрировал ей нож:
– Шадрак Блая не убивал. Но всякий, кто увидел бы это, именно так и должен был решить. Поэтому я все и спрятал.
– Мне бы присесть… – сказала миссис Клэй и направилась на кухню. Тео последовал за ней, и она сказала ему: – Положи… этот ужас в раковину!
– София вернулась? – спросил он.
– А вот это – еще один ужас. – Миссис Клэй покачала головой и вытащила из кармана юбки клочок тетрадной бумаги. – Во имя всего святого, что это значит?
Тео сразу узнал почерк Софии. По коже побежали мурашки.
– Что она пишет?
– «Шадрак, прости, пожалуйста, но я должна ехать. Помнится, прошлым летом ты говорил, что мне делом нужно заняться. Я думаю, это и теперь не утратило силы. У меня будут хорошие спутники. А еще я попросила Каликсту и Барра о встрече в Севилье. С любовью – София», – прочла миссис Клэй и с ужасом переспросила: – Здесь в самом деле написано «Севилья» или мне кажется?..
– Который час? – вопросом на вопрос ответил Тео.
Обернув нож и перчатки чистой частью балахона, он принялся яростно мыть руки над раковиной.
– Пятнадцать часов пятнадцать минут… Тео! Ты свою рубашку кровью запачкал!..
Тео попробовал убедить себя, что София вот-вот вернется домой. Вот прямо сейчас. В любую минуту.
«Она поняла, что я не приду. Расстроилась, конечно… и пошла домой. Просто пошла домой».
Тео стянул рубашку, вытер руки и подсел к миссис Клэй за кухонный стол.
– Я думаю, – сказал он, – София сама вам все объяснит. Она, должно быть, скоро вернется. Записка… ну… они с Шадраком немножко поссорились, вот и все.
– Судьбы немилостивы к нам, – прерывающимся голосом ответила экономка. – Чем еще можно объяснить такие несчастья? А ведь я предупреждала мистера Элли, что его небрежение Ими не останется без последствий… Он не хотел слушать меня!
И она всхлипнула.
– Судьбы тут ни при чем! – заспорил было Тео… но тут же понял, что спор неуместен.
Бедная женщина сидела растрепанная, с посеревшим лицом, в глазах стояли слезы.
– Миссис Клэй, – проговорил он ласково и, дотянувшись через стол, взял ее руку. – Это не Судьбы нам подлянку устроили, а Гордон Бродгёрдл.
Экономка недоуменно моргнула:
– Ты о чем?
– Я нисколько не сомневаюсь, что это он стоит за убийством, – продолжал Тео. – Он вечером приходил Шадраку грозить, да и то, что случилось, вполне в его духе. Содеять жуткое преступление и подставить другого!
– Но он же член парламента!..
Тео сухо рассмеялся:
– Верно, но депутатом он был не всегда. Это такой негодяй, что пробу негде ставить!
– Ты говоришь так, будто знал его раньше…
– Знал.
Тео выпустил ее руку, откинулся к спинке стула и скрестил на груди руки. События грядущего месяца были ему вполне очевидны, как и маршрут бегства из Бостона. София вернется домой… можно вообразить, как потрясет ее дядин арест. Улик против Шадрака хоть отбавляй. Медлительное чиновничье правосудие без вариантов повесит убийство премьер-министра на Шадрака и Майлза. А Бродгёрдл, истинный «виновник торжества», будет, что называется, мерзко хихикать, оставаясь вне подозрений.
Мосты к отступлению начали рассыпаться, точно сделанные из песка. На глазах утрачивал силу девиз, верно служивший Тео почти всю его жизнь: «Каждый сам за себя!» На смену явилась беспокойная мысль: «София! Что будет с Софией? Сама она с этим не справится. И миссис Клэй тут ей не помощница…»
А как бросить Майлза с Шадраком? Пока остается хоть малейший шанс отвести от них беду – нет, невозможно. Тем более что Тео, пожалуй, единственный, кто реально мог повлиять на ход вещей. Ибо только он в точности знал, кто стоял за случившимся.
Мысль о непосредственном столкновении с Бродгёрдлом приводила в ужас.
«Нет, до этого не дойдет, – твердо сказал себе Тео. – Мне не обязательно с ним говорить, даже видеть его. Я должен просто доказать, что виноват именно он!»
Он вдруг понял, что миссис Клэй все еще ждала от него объяснений.
