Тео явился к дому Нетти Грей, будучи исполнен надежд. Большую часть вечера он провел в размышлениях. Он пока не мог вычислить связей между подводными течениями, но не сомневался – они имели место. Еще как имели!
На Златопрут – Вещую, о которой рассказывал Майлз, – напал голем. И големы же работали на Бродгёрдла. Златопрут оправлялась от ран в доме Блая. И вот Блай погиб, а Златопрут пропала без вести. Видимо, связи между этими событиями могли прояснить неведомые покамест ответы на некоторые вопросы. Как вышло, что Бродгёрдл связался с големами? Чего ради ему понадобилось нападать на Вещую? Куда пропала Златопрут? Как она связана со смертью премьера?
Тео замотал головой. Ну почему рядом с ним не было Софии! Вместе они бы мигом во всем разобрались. София всегда усматривала взаимосвязи там, где более никто их не видел…
Тем не менее, подбираясь к окошку дома Греев, Тео крепко надеялся, что инспектор за минувшие двадцать часов нарыл нечто важное. И тогда-то все причины и следствия станут очевидны!
Нетти снова бренчала гаммы. Тео с задумчивой улыбкой наблюдал за ней сквозь окно. Добив одну гамму, Нетти сделала маленький перерыв. Посмотрела куда-то поверх пианино. Намотала локон на пальчик. Еще посмотрела в пространство. Вновь заиграла…
Тео стукнул в окно.
Его вознаградил вспыхнувший радостью взгляд синих глаз: Нетти его ждала.
– Доброе утро! – сказала она, распахивая окно. – Никак уже девять?
Тео широко заулыбался:
– Доброе утро, Нетти. И верно, девять часов!
Я хотел раньше прийти, но мы уговорились на девять, я к девяти и подгреб… Хотя, правду тебе сказать, еле дождался!
Нетти польщенно улыбнулась в ответ и шире раздвинула створки. Потом ее брови встали домиком в этаком предвкушении ужаса.
– Я так рада видеть тебя, потому что могу рассказать тебе нечто потрясающее! Все думаю об этом, думаю… Просто терпежу нет никакого!
Тео ловко перепрыгнул через подоконник, уселся вместе с Нетти на маковые лепестки дивана и озабоченно спросил:
– Нетти, даже не сомневайся, ты все-все можешь мне рассказать… Что случилось?
Она обмахнулась ладошками, словно невыносимый груз размышлений должен был вот-вот покрыть волдырями ее щеки.
– Я так волнуюсь, Чарльз, так волнуюсь… Я с самого начала знала, у папы расследование, связанное с важными государственными делами… Но чтобы настолько! Государственные дела, они же как приливная волна… и мой папа оказался на пути у этой волны!
Тео преисполнился сочувствия:
– Не повезло твоему папе…
– Ох, Чарльз, ты не понимаешь… – Нетти продолжала, понизив голос: – Новый Запад на грани превеликой беды, и лишь мой папа может предотвратить ее!
Тео старательно подыграл ей, изобразив священный ужас, восхищение, озабоченность:
– Во имя Судеб! Да что ты такое говоришь?
– Слушай… – Нетти сделала театральную паузу, сполна наслаждаясь волнением слушателя. – Папа вчера побеседовал с арестантами, взятыми за убийство премьер-министра Блая!
– Не может быть, – поразился Тео.
– Поначалу один из арестантов заартачился и не хотел с ним говорить…
Он нахмурился, поджал губы:
– Грубость какая…
– Только мой папа сумел найти к ним подход и убедил их все ему рассказать!
– Так они сознались?
– Нет. – Нетти замотала кудряшками. – Однако папа узнал, что премьер Блай пытался удержать парламент от наложения эмбарго на торговлю с Объединенными Индиями!
– Ты имеешь в виду эмбарго Индий на нас, – автоматически поправил Тео. – Потрясающе!..
Нетти вдруг встала и скрестила на груди руки. Теперь она глядела на него сверху вниз, а выражение ее лица полностью изменилось.
– Да, потрясающе, – сказала она голосом, напрочь лишенным прежнего легкомыслия. – Я потрясена. Тем, что ты знал: эмбарго будет установлено с их стороны. Тем, как ты притворялся, будто вообще ничегошеньки об этом не знаешь, хотя на самом деле очень неплохо осведомлен!
И она улыбнулась хитрой и опасной улыбкой:
– Кто ты вообще такой? И почему так интересуешься расследованием убийства Блая?
