Провожатый внимательно глянул на унитаз, потом на меня и вышел. Я тут же запер дверь на защелку и шепотом сказал:
– Лео, ты здесь?
– Да, хозяин! Что прикажете!
– Тише! – зашипел я. – Вытащи меня отсюда! Немедленно!
– Нет ничего проще, хозяин! – прохрипел перстень, и его разноцветные глаза моргнули.
Я с наслаждением воспользовался предоставленной мне услугой и был доставлен назад в ту же комнату. «Лаврентий Павлович» стоял около стола, казалось даже не заметив моего возвращения.
– Да, Усман Ибрагимович! Да, тут, – он как-то съежился.
«Опять какой-то Усман», – подумал я удивленно.
– Да-да, сейчас гляну, – «Лаврентий Павлович» перевернул листок бумаги: – Котельский. Да. Ко-тель-ский! – прочел он некоему Усману Ибрагимовичу мою фамилию по слогам. – Что? Я не понял… – по лицу еще недавно столь уверенного в себе «Лаврентия Павловича» становилось понятно, что он, похоже, облажался и получает в данный момент хороших звездюлей. – Ко-тель… Что?! КоСтельский? А у нас Котельский… Товарищ полковник в курсе? А, это от него информация… Да! Есть! Понял! Выполняю, Усман Ибрагимович!
«Лаврентий Павлович» подошел к «товарищу Скуратову» и что-то прошипел ему на ухо. Тот быстро подскочил, натянул мне на глаза уже привычную шапочку Мусы и, схватив меня в охапку, пихнул куда-то к выходу. Задавать вопросы было бесполезно, так что оставалось просто ждать. Очень быстро, почти бегом меня затолкали в машину и в абсолютной тишине куда-то повезли. Когда мы остановились, «Лаврентий Павлович», повернувшись с переднего сиденья, стащил с меня шапку и тихо прошипел:
– Владислав Александрович, если хоть одна живая душа узнает о нашей встрече, то нам придется увидеться снова. Искренне надеюсь, что это не входит в ваши планы. – На этих словах «товарищ Скуратов» открыл дверь и вышвырнул меня наружу.
Машина дала по газам, а я остался стоять на каком-то заснеженном мосту.
«Ну что ж, назвался клизмой – полезай в жопу! Хотел денег и красивой жизни? Хотел! Получил желаемое? Получил! Правда, не так уж долго длилось мое счастье» – примерно такие мысли крутились у меня в голове, когда я в тонких ботиночках и пальтишке бежал по обочине полутемного шоссе в сторону города. Конечно, бегом в полном смысле слова это не было – стиль передвижения можно было назвать «козликом вприпрыжку», так как подморозило под утро довольно прилично. Спасибо, что эти славные ублюдки увезли меня не в соседнюю область, а куда-то в Подмосковье, по всей видимости, на Ленинградку! Я пытался голосовать, но нечастые машины проносились мимо меня, обдавая выхлопами и снежной кашей пополам с реагентами, которая таяла и размазывалась по моей физиономии. «Сволочи, нарушают ГОСТы!» – тихо матерился я, выплевывая очередную порцию хлористого калия. «В Европе вот крошка гранитная используется, а у нас? Ворье проклятое!» Хотя, конечно, плеваться гранитом – то еще удовольствие, но тогда мне как-то не пришло это в голову.
Минут через сорок пробежки я заметил впереди какое-то строение. Это была совершенно пустая стоянка для дальнобойщиков с маленькой кафешкой, в дверь которой я немедленно начал барабанить.
– Есть кто живой? Отзовитесь, люди добрые!
Прошло немало времени, я почти потерял всякую надежду, как вдруг внутри зажегся неяркий свет. Я удвоил усилия и завопил:
– Замерзаю!!! Помогите!
Дверь распахнулась. На пороге стояла фигура, полностью спрятанная в огромном синем ватнике.
– Ты чего орешь дурно так? Заходи! – фигура изъяснялась женским голосом с легким восточным акцентом.
– С-с-спасибо! – я ввалился в помещение.
Это был крохотный придорожный шалманчик на пять-шесть столиков. Практически без сил я рухнул на ближайший стул. С ботинок текла грязная жижа, брюки и пальто были в черном слипшемся снегу.
– Ты откуда такой грязный весь? Собаки гнали, да?
Женщина скинула ватник. Под ним оказалась довольно симпатичная маленькая азиатка лет двадцати пяти. Она приветливо улыбалась. Это было очень неожиданно и приятно! За последние несколько часов мой круг знакомств существенно расширился, однако радости и счастья это мне не добавило, а тут – контраст был налицо!
– Хуже! Если бы собаки!
– Ну да, человек хуже собаки бывает, правду говоришь, – девушка внимательно посмотрела на меня, ткнув пальцем в мое пальто. – Ты совсем замерз! Снимай, сушить надо! Штаны тоже!
Она шагнула в кухонную подсобку и вынесла оттуда какой-то синий халат, мыло и вафельное полотенце.
– В сортир иди, лицо вымой! Ты как из лужи вылез! – и она весело засмеялась.
Выйдя из туалета чистым и переодетым, я увидел, что на столе появился горячий чайник и бутерброды с сыром и колбасой.
– Спасибо!
– Нет больше ничего, не готовила, прости. Не работаем!
– А что такое? Место вроде бойкое? – набив рот, спросил я.
– Телек смотришь? Бастуют все, не едут. Две недели уж нет никого. Какой-то Платон Ротенберг деньги большие брать хочет за проезд. Шайтан прямо! А водилы против: дорого, говорят! Вот мы и не работаем. А они тут, километров двадцать от нас стоят, в Химках.
– Понятно! А зовут тебя как?
