— Мистер Саттер, по вашему собственному признанию и в результате моих расследований, вам надлежит уплатить налог на вложенный капитал плюс проценты и пени. — Он вынул из кармана пиджака листок бумаги, просмотрел его и добавил: — По моим подсчетам, если вы не сможете предъявить счета по накладным расходам, ваша прибыль на вложенный капитал на год продажи дома составила триста десять тысяч долларов. Принимая во внимание структуру налогов на тот период, а также проценты и пени — штрафы за невнесение доходов в декларацию, штрафы за уклонение от уплаты налогов, — вы должны Соединенным Штатам сумму в триста четырнадцать тысяч пятьсот тринадцать долларов.
Клянусь, лучше бы я в тот момент сидел. Я сделал глубокий вдох. Этой минуты мистер Новак ждал долго, возможно, несколько месяцев, и я не собирался давать ему возможность вкушать радость победы. Я покачал головой.
— И все-таки мой доход равен нулю.
Он протянул мне бумагу, но я не стал ее брать, поэтому он положил ее на мой стол и произнес:
— Ваше намерение на законном основании уйти от уплаты налогов совершенно неосновательно.
— Ошибаетесь, — сказал я, — согласно гражданскому налоговому праву мое намерение очень даже основательно. Вы какой университет заканчивали? — Мистер Новак ответил мне улыбкой, от которой мне стало не по себе. — И не ждите, что я соглашусь на компромиссный вариант. Моя позиция останется неизменной — все налоги я уже уплатил и никому ничего не должен. А если вы попытаетесь наложить арест на мое имущество, я начну против вас судебный процесс. — К сожалению, эта угроза была настолько невыполнимой, что мистер Новак лишь ехидно усмехнулся. Федеральная налоговая служба обладает всеми возможными полномочиями на арест вашего имущества, и вернуть его обратно можно только через суд, да и то не всегда. Я добавил: — Я также буду жаловаться своему знакомому конгрессмену.
На мистера Новака моя тирада не произвела ни малейшего впечатления.
— Обычно, мистер Саттер, — промолвил он, — мы рассматриваем такие случаи как ошибку клиента при расчетах, если он согласен с нашими выводами. Но так как вы достаточно хорошо подкованный человек, а кроме того, специализируетесь на налоговых консультациях, то Федеральная налоговая служба вынуждена рассматривать ваш случай как умышленное уклонение от налогов. Как мошенничество. Должен поставить вас в известность, что кроме мер гражданского порядка против вас возможно применение мер уголовного преследования.
Я ведь это предчувствовал. Независимо от того, кто вы, сколько дипломов висит у вас на стене, при словах «меры уголовного преследования» сердце у вас начинает стучать как бешеное. Я сам знаю двух человек, обладавших влиянием и деньгами, куда большими, чем у меня. Им довелось провести часть жизни в местах, как говорится, не столь отдаленных. Когда они вернулись назад, это были совсем другие люди. Я посмотрел в глаза мистеру Новаку.
— Взрослым людям не пристало носить парусиновые костюмчики.
В первый раз во время нашей встречи мистер Новак проявил нечто похожее на эмоции: он покраснел, но, я боюсь, вовсе не из-за своей убогой одежонки. Кажется, я вывел его из себя. Однако он довольно быстро взял себя в руки и сказал:
— Пожалуйста, приготовьтесь к полной аудиторской проверке всех ваших налоговых отчислений, начиная с 1979 года по настоящее время. Не забудьте про тот год, когда вы не продекларировали ваш доход. Вся документация должна быть представлена аудитору, который свяжется с вами сегодня во второй половине дня. Если вы добровольно не представите документы, нам придется прибегнуть к их изъятию.
Мои бумаги по налогам были в Локаст-Вэлли, так что мне придется ехать туда после обеда. Теперь я понял, что чувствует человек, загнанный в угол. Я прошел к двери и открыл ее.
— И запомните, мистер Новак, в свободном мире никто не носит туфли из искусственной кожи. Вас в них могут принять за шпиона.
— Я член общества охраны природы, — провякал он. — Я не ношу кожаную обувь из принципа.
— Тогда ради всего святого, любезнейший, не позорьтесь и носите парусиновые туфли для тенниса, что ли. Или резиновые галоши. Но только не искусственную кожу. До свидания.
Он удалился, не произнеся ни слова. Когда я собирался закрыть за ним дверь, мне в голову пришла подходящая мысль и я заорал ему вслед:
— Козел! — У Луизы едва не выпала вставная челюсть. Я захлопнул дверь.
Несмотря на свой спокойный, патрицианский нрав, я был несколько встревожен перспективой расстаться с тремя сотнями тысяч долларов и провести какое-то время в федеральной тюрьме. Я налил себе из графина воды, подошел к окну и, открыв его, начал вдыхать те остатки воздуха, которые еще сохранились здесь на высоте моего этажа.
Итак, свершилось: кошмар, преследующий всех состоятельных людей с достатком выше среднего, стал явью — я дал маху, и мне придется платить шестизначную сумму.
