В невеселых раздумьях обо всем этом Трент шел, пробивался сквозь окутанные паром джунгли, сноровисто прожигая тропу среди ползучих кустов и лиан выстрелами из бластера. Бо2льшая часть океанов испарилась, и атмосферная влага оседала вниз до сих пор, обильно орошая землю горячими ливнями. Влажные, жаркие джунгли кишели жизнью. Повсюду вокруг шуршали кустами, копошились в листве всевозможные лесные твари. Крепко сжимая в ладонях рукоять бластера, Трент шел и шел вперед.
Солнце склонилось к самому горизонту. Близилась ночь. Вдали, в фиолетовом сумраке, темнели ломаные, укрытые зарослями гребни холмов. Закат – заходящее солнце в ореоле радиоактивной пыли, мельчайших частиц, поднятых в воздух первыми взрывами и до сих пор парящих высоко над землей – поражал красотой.
Завороженный великолепным зрелищем, Трент ненадолго остановился. Путь он проделал немалый, изрядно устал… и вдобавок здорово приуныл.
Серокожие великаны принадлежали к одному из племен мутантов, прозванных «ящерами» из-за бородавчатой ороговевшей кожи, как у пустынных рогатых ящериц. Радикальные изменения внутренних органов, приспособившихся к горячей растительности и воздуху, позволяли им без труда жить в мире, где Трент оставался в живых только благодаря освинцованному гермокостюму, полароидному забралу шлема, кислородному баку и специальным брикетам холодной пищи, выращиваемой под землей, в Шахте.
Да, Шахта… Пора снова выйти на связь.
Трент снял с пояса передатчик.
– Трент на связи, – пробормотал он, облизнув пересохшие губы.
Пить и есть хотелось невыносимо. Может, поблизости отыщется хоть пятачок относительно холодной, не слишком радиоактивной земли? Снять бы костюм хоть на четверть часа, отдохнуть, смыть пот и грязь…
Вот уже две недели он наглухо закупорен в раскаленный, пропотевший изнутри сверху донизу освинцованный гермокостюм вроде водолазного скафандра. В то время как повсюду вокруг ползают, бегают, прыгают бессчетные формы жизни, и очаги смертоносного излучения им нипочем.
– Шахта слушает, – откликнулся негромкий, металлический голос из передатчика.
– Я на сегодня окончательно выдохся. Остановлюсь отдохнуть и перекусить. Дальше до завтра не пойду.
Глубокий, разочарованный вздох.
– Значит, до сих пор ничего?
– Ни следа.
Долгая пауза, новый вздох.
– Ладно. Может, завтра посчастливится.
– Может, и да. Встретился с парой охотников из племени ящеров. Красавцы, здоровенные, что твои лоси. Ростом по восемь футов. Разгуливают по джунглям босиком, в одних штанах и рубахах, – с горечью сообщил Трент.
Ящеры Дежурного по Шахте не заинтересовали ничуть.
– Знаю, как же… хорошо им, в дубленой-то шкуре. Ладно, отдыхай, а меня подними завтра утром. Кстати, недавно Лоренс на связь выходил.
– Где он?
– На западе, невдалеке от Огайо. Довольно бодро идет.
– И что там? Результаты есть?
– Племена каталей, жуков и тех слепых, бледнокожих, что зарываются в землю, а наверх поднимаются по ночам.
– Червяков?
– Именно, червяков. Ничего интересного. Когда, говоришь, от тебя вестей теперь ждать?
– Завтра.
Оборвав связь, Трент сунул передатчик в чехол на поясе, сощурился, устремил взгляд в сумерки, сгущавшиеся над гребнями далеких холмов.
Завтра. Пять лет… и всякий раз «завтра». Он, Трент, – последний из множества человек, поочередно отправлявшихся на поиски. Нагруженных баками драгоценного кислорода, пищевыми брикетами, бластерами. Истощавших последние запасы ради бессмысленных, пустопорожних вылазок в джунгли.
Завтра… Недалек уж тот завтрашний день, когда иссякнут запасы кислородных баллончиков и пищевых брикетов. Еще немного, и компрессоры с помпами, износившиеся безвозвратно, остановятся навсегда, и в безмолвной Шахте не останется никого, кроме умерших. Вскоре всех уцелевших ждет гибель… если только кому-нибудь, черт побери, не посчастливится установить контакт – и чем раньше, тем лучше.
Присев на корточки, Трент принялся водить счетчиком над землей в поисках холодного пятачка, где можно раздеться, и сам не заметил, как его сморил сон.
– Поглядите-ка на него, – негромко, монотонно сказал кто-то невдалеке.
Разом очнувшийся, Трент вскинул голову, потянулся к бластеру.
Проспал он до утра. Сквозь кроны деревьев с неба сочился неяркий, серый солнечный свет. В зарослях вокруг мелькали какие-то тени, а бластер…
Бластер исчез!
Окончательно стряхнув сон, Трент сел и огляделся. В общем и целом, окружившие его напоминали людей… но не слишком. Разве что смутно.
Жуки…
– Оружие мое где? – резко спросил Трент.
– Спокойствие.
Один из жуков подошел ближе. Остальные последовали за ним. К утру изрядно похолодало. Кое-как одолевая дрожь, Трент неуклюже поднялся на ноги, а жуки обступили его со всех сторон.
– Спокойствие. Оружие мы вернем.
– Вот сейчас и верните.
Продрогший, окоченевший, Трент захлопнул забрало шлема и потуже затянул пояс. Озноб не проходил – наоборот, усилился. С листвы и стеблей лиан неторопливо падали наземь крупные, будто слизни, капли росы. Земля под ногами сделалась мягкой, раскисла от влаги.
