– О’кей, порядок, – объявил он. – Где человек?
– Здесь, – не без труда поднявшись на колено, откликнулся Трент.
Попрыгунчики помогли ему встать. Круглобокие, толстенькие, на вид добродушные, покрытые мягкой шерстью, ростом не выше четырех футов, они взирали на Трента снизу вверх с очевидной заботой во взглядах. Черные бусины глаз, чуткие, мелко подрагивающие носы, громадные кенгуриные задние лапы…
– Ты как, цел? – спросил один, протянув Тренту флягу с водой.
– Цел, – заверил его Трент, оттолкнув флягу. – Только бластер они у меня забрали.
Попрыгунчики быстро обшарили траву у тропы, но бластер так и не нашли.
Не успевший опомниться Трент бессильно махнул рукой:
– Ладно, черт с ним. Что там случилось? Эта вспышка впереди…
Попрыгунчики гордо напыжились.
– Граната! Натянули поперек тропы проволоку, а конец привязали к чеке.
– Только вот места эти жуками кишмя кишат, – напомнил еще один, с биноклем на шее. Вооружен он, как и прочие попрыгунчики, был ножом и гладкоствольным пистолетом. – Назад с боем пробиваться придется.
– А ты правда человек? – спросил третий попрыгунчик. – Из тех, самых первых?
– Да, так и есть, – не слишком-то твердо пробормотал Трент.
Попрыгунчики благоговейно заахали, округлили блестящие бусины глаз, принялись щупать его освинцованный костюм, забрало шлема, кислородный бак и рюкзак. Один со знанием дела провел пальцем вдоль провода радиопередатчика.
– Откуда же ты тут взялся? – басовито, гортанно промурлыкал их командир. – До тебя мы уже сколько месяцев ни одного из людей не видали.
Трент, поперхнувшись, повернулся к нему:
– Месяцев?! Значит…
– Нет, здесь-то нет ни единого. Мы из Канады, из окрестностей Монреаля. Вот там есть человеческое поселение.
Дыхание Трента участилось минимум вдвое.
– Сколько туда пешего ходу?
– Ну, мы дня за два добрались. Однако мы, понимаешь ли, бегаем довольно быстро, а вот ты… – Хмыкнув, попрыгунчик с сомнением оглядел освинцованные сапоги Трента. – Даже не знаю. Тебе, надо думать, дольше придется идти.
Люди… Человеческое поселение…
– Много их там? Поселение велико? Развивается?
– Знаешь, не помню точно. Я их поселение и видел-то всего раз. Глубоко под землей – коридоры, ярусы, погреба. Мы к ним как-то заглядывали холодные растения на соль обменять. Давно уже.
– И как они? Держатся? Есть у них инструменты, станки, компрессоры? Цистерны, чтоб пищу выращивать?
Попрыгунчик слегка замялся, неловко переступил с ноги на ногу.
– По правде сказать, их там, может, и нет больше.
Трент замер. Внезапный страх вонзился в живот подобно ножу.
– Что значит «нет больше»? Как это?
– Может, ушли уже.
– Ушли? Куда ушли? – утратив всю бодрость духа, выдохнул Трент. – Что с ними стряслось?
– Куда… не знаю, – пожал плечами попрыгунчик. – И что стряслось, понятия не имею. Кто же их разберет?
Охваченный нетерпением, Трент поспешил на север. Со временем джунгли сменились студеными лесами. Вокруг стеной возвышались деревья наподобие папоротников, прозрачный воздух казался хрупким, словно тонкая корочка льда.
Устал он смертельно, а в кислородном баке остался всего один, последний, баллончик. Когда иссякнет и этот, придется поднять забрало, и долго ли он так протянет? Первая же дождевая туча, первый порыв сильного ветра со стороны океана – и в легкие хлынут мириады смертоносных радиоактивных пылинок…
Изрядно запыхавшись, он одолел длинный пологий склон и остановился на гребне холма. От подножия холма тянулась вдаль, к горизонту, равнина, густо поросшая темно-зеленым, едва ли не бурым лесом. Среди зелени то там то сям виднелись белые пятнышки. Развалины. Руины большого города. Три сотни лет назад здесь жили люди, миллионы людей, а теперь – никого. Никого, ничего. Ни звука, ни движения, ни единого признака жизни.
Трент двинулся вниз. Лес безмолвствовал: стихла даже неумолкающая возня мелких зверушек в кустах. Под гнетом царящей вокруг тишины на сердце становилось все неспокойнее. Звери, насекомые, люди – исчезли все, все до единого. Допустим, большинство попрыгунчиков откочевали на юг. Мелкая живность, вероятно, вымерла. Но куда могли пропасть люди?
Охваченный недоумением, Трент подошел к развалинам. Да, когда-то здесь начинался огромный город. Затем его жители, вероятно, спустились вниз – в бомбоубежища, в шахты, в метро, а после расширили подземелья. Три сотни лет эти люди – настоящие люди – держались, жили глубоко под землей. Облачались в освинцованные гермокостюмы, поднимаясь наверх. Защищали поляроидными забралами глаза, отвыкшие от сияния солнца. Растили пищу в цистернах, фильтровали воду для питья, запасались сжатым воздухом, очищенным от радиоактивной пыли.
Держались, работали, жили, а теперь – никого. Ни души.
Трент снял с пояса передатчик.
– Шахта, – прорычал он. – Трент на связи. Ответь Тренту.
Передатчик негромко зашипел. Ответа пришлось подождать. Далекий, еле слышный голос Дежурного то и дело терялся в треске помех.
– Ну? Нашел их?
– Нет. Исчезли. Ушли неизвестно куда.
– Но, может…
