Вся работа заняла считаные минуты: сноровки и опыта Гаскеллу было не занимать. Раскрасив, склеив, собрав новый макет, он тонкой кистью вывел на микроскопической вывеске нужную надпись, обрызгал зеленой краской прилегающие газоны, бережно отнес новый макет к столу и приклеил на место. Туда, где еще недавно красовалась фабрика насосов и клапанов.
Под потолочной лампой новое здание, все еще влажное, глянцевитое, засверкало сверху донизу.
«ВУДЛЕНДСКИЙ МОРТУАРИЙ»
Гаскелл удовлетворенно потер руки. Подобного удовлетворения он не испытывал очень, очень давно. «Насосов и Клапанов» больше нет. Он уничтожил фабрику. Отправил ее в небытие. Избавил от нее городок. Вот он, все тот же Вудленд, только без «Насосов и Клапанов». С мортуарием вместо фабрики Ларсона.
Глаза Гаскелла засверкали огнем, губы безудержно задрожали. Эмоции перехлестывали через край. Он избавился, избавился от этой ежедневной каторги! В одну секунду. С поразительной простотой. Легким движением руки.
Странно… как же он раньше до этого не додумался?
– С Верном что-то неладно, – озабоченно заговорила Мэдж Гаскелл, отхлебнув из высокого бокала глоток холодного, точно лед, пива. – Странности я за ним замечала давно, но вчера, когда он вернулся с работы, это… особенно бросалось в глаза.
Доктор Пол Тайлер рассеянно хмыкнул.
– Типичный невротик. Комплекс неполноценности. Аутизация, интроверсия…
– Но с ним же все хуже и хуже! Эта железная дорога… эти, чтоб им провалиться, игрушечные поезда… Господи, Пол! Представляешь, у него же внизу, в подвале, сооружен целый город! Весь наш городок!
– Вот как? – заинтересовался Тайлер. – Надо же! Об этом я даже не подозревал.
– Он возится с этой железной дорогой, сколько я его знаю. Начал еще мальчишкой. Уму непостижимо: взрослый человек, а забавляется с игрушечными поездами! Это же… просто стыд! Каждый вечер, каждый вечер одно и то же!
– Интересно, – протянул Тайлер, почесав подбородок. – То есть эта игра для него – неизменный, обязательный пункт распорядка дня?
– Именно. Каждый вечер… Вчера не пожелал даже ужинать. Явился домой – и прямиком в подвал.
Гладко выбритое, ухоженное лицо Пола Тайлера помрачнело, брови съехались к переносице. Сидевшая напротив Мэдж лениво поднесла к губам бокал с пивом. Был третий час пополудни. День выдался солнечным, теплым. В уютной, с любовью обставленной гостиной царили тишь и покой. Вдруг Тайлер вскочил на ноги.
– Давай-ка посмотрим на них. На эти модели. Я и не думал, что дело зашло настолько далеко.
– Тебе правда интересно? – Отогнув рукав мягкой, свободной пижамы зеленого шелка, Мэдж бросила взгляд на часы, отодвинула от себя бокал с пивом и тоже вскочила на ноги. – Ладно, с работы он возвращается не раньше пяти. Время есть.
– Прекрасно. Идем.
Подхватив Мэдж под локоть, Тайлер увлек ее за собой. Охваченные странным волнением, оба поспешили на кухню, к подвальной двери, и спустились вниз. Мэдж щелкнула выключателем. Нервно хихикая, точно детишки, затеявшие какое-то озорство, они подошли к огромному столу из листа фанеры.
– Видал? – сказала Мэдж, крепко стиснув плечо Тайлера. – Вот, полюбуйся. Сколько лет он на это убил! Всю жизнь трудился.
Тайлер ошеломленно кивнул.
– Да уж, – в благоговейном восторге прошептал он. – Такого мне видеть еще не приходилось. Подробностей сколько… вот это мастерство!
– Что-что, а мастерить Верн умеет, – подтвердила Мэдж, кивнув в сторону верстака. – Одних инструментов вон сколько накупил.
Тайлер неторопливо обошел громаду стола кругом, сощурился, склонился к его середине.
– Потрясающе! Каждое здание… весь городок – как на ладони! Глянь, вон и мое жилище! – воскликнул он, указав на роскошный жилой дом в паре кварталов от резиденции Гаскеллов.
– По-моему, с ним все ясно, – проворчала Мэдж. – Подумать только: взрослый, в годах уже человек каждый божий день спускается сюда, с моделями паровозов играет!
– Власть, – пояснил Тайлер, легонько толкнув вперед один из локомотивов. – Вот почему подобные игры так привлекают мальчишек. Паровозы – штуки громадные. Большие, шумные. Секс-символы хоть куда. Представь: видит мальчишка поезд, несущийся мимо по рельсам. Огромный, безжалостный, страшный. Видит. Пугается. А после получает в подарок игрушечный паровоз. Такую же модель, как эти. Управляет им. Запускает, останавливает. Притормаживает, прибавляет ход. Распоряжается паровозом как пожелает, а паровоз откликается на любую его команду.
Мэдж передернуло.
– Холодно здесь… Идем наверх, в тепло.
– Однако со временем мальчишка взрослеет, растет, набирается сил. Модели-символы ему больше ни к чему. Теперь он в состоянии управлять настоящим поездом. Властвовать над реальным миром, не довольствуясь его суррогатами, – продолжал Тайлер, покачав головой, и вновь сдвинул брови. – Люди взрослые заходят так далеко крайне редко… Стоп, а это что? Мортуария на Стейт-стрит я не помню.
– Мортуария?
