Норрис сделал пару пометок на листке с планами.
– Этим рейсом заберем человек пятнадцать, а за остальными вернемся чуть позже. Еще неделю они продержатся?
– Да.
Во взгляде Норриса уже не впервые мелькнуло нешуточное любопытство.
– Как тебе удалось найти нас? Где мы, и где Пенсильвания! Вдобавок мы больше не собирались сюда возвращаться. Явись ты парой дней позже, и…
– Меня на вас встречные попрыгунчики навели. Только сказали, что вы отсюда ушли, а куда – это им неизвестно.
Норрис расхохотался.
– Мы сами этого не знали, – пояснил он.
– Но ведь вы все это куда-то везете! И этот корабль… даже на вид очень стар, но в полном порядке!
– Изначально он был своего рода бомбой. Мы отыскали его, починили… работали, когда находилось время. Сами толком не зная, зачем. И до сих пор с планами окончательно не определились. Одно знаем точно: здесь больше делать нечего. Пора улетать.
– Улетать? С Земли?
– Ну разумеется. Идем-ка.
Нортон подтолкнул Трента в сторону корабля и, подойдя к пандусу, уходящему в один из грузовых люков, указал внутрь:
– Вот, погляди. Полюбуйся на наших. На тех, кто занят погрузкой.
Погрузка подходила к концу. Последние вагонетки поднимались наверх полупустыми: очевидно, больше внизу не осталось ничего ценного. Трюм корабля доверху заполнился книгами, картинами, статуями, кинолентами, грампластинками – остатками великой культуры, множеством величайших ее произведений… и все они вот-вот покинут Землю навеки.
– А куда лететь думаете? – спросил Трент.
– Пока что на Марс, но надолго там не задержимся. Скорее всего, двинем дальше, к лунам Юпитера и Сатурна. Самым перспективным выглядит Ганимед, а если с Ганимедом дело не сладится, выберем одну из других лун. В самом худшем случае на Марсе тоже жить можно. Конечно, он довольно засушлив и гол, но хотя бы нерадиоактивен.
– А вернуть себе радиоактивные земли возможности нет никакой? Ведь если удастся остудить планету, нейтрализовать тучи горячей пыли и…
– В таком случае они все погибнут, – возразил Норрис.
– Кто?
– Катали, попрыгунчики, черви, ящеры, жуки – все остальные. Все бесконечное разнообразие новых форм жизни. Бессчетные виды живых существ, приспособленных к этой Земле – к горячей Земле. Все растения и животные, усваивающие радиоактивные металлы. По сути, в основе всей новой жизни на планете лежит усвоение горячих солей металлов. Солей, для нас, безусловно, губительных.
– Но, как ни крути…
– Как ни крути, этот мир, по большому счету, не наш.
– То есть?! – возмущенно вскинулся Трент. – Ведь настоящие, подлинные люди – именно мы!
– Уже нет. Земля жива. Жизнь на планете кипит, разрастается во все стороны. Мы – всего лишь одна, старая ее разновидность. Чтобы жить здесь дальше, придется восстановить все прежние условия, все прежние параметры, вновь привести окружающую среду в равновесие трехсотпятидесятилетней давности. Труд колоссальный… и если мы справимся с ним, если сумеем остудить Землю, ничего этого на ней не останется. Взгляни.
Подняв руку, Норрис указал в сторону бескрайних бурых лесов и дальше, много дальше – на юг, на джунгли, начинающиеся за лесами Канады и тянущиеся до самого Магелланова пролива.
– В определенном смысле мы сами во всем виноваты. Это мы, развязав войну, изменили Землю. Не погубили – изменили. Изменили до такой степени, что сами больше не можем здесь жить.
С этими словами Норрис кивнул на цепочку грузчиков в гермошлемах. Цепочку людей в свинцовой броне, в тяжелых защитных костюмах, увешанных множеством металла и проводов, счетчиками, кислородными баками, пищевыми брикетами, флягами фильтрованной воды. Под всей этой тяжестью лица работавших за забралами шлемов взмокли от пота.
– Видишь? На кого похожи?
Один из работавших, совсем запыхавшийся, поднялся наверх, на долю секунды поднял щиток забрала, поспешно глотнул воздуха и тут же нервно, с лязгом захлопнул шлем.
– К отлету готовы, сэр, – доложил он. – Весь груз в трюме.
– Планы меняются, – откликнулся Норрис. – Ждем товарищей этого человека. Их поселение на грани гибели, а нам лишние сутки погоды не сделают.
– Слушаюсь, сэр.
Переведя дух, грузчик спустился на землю. В тяжелом освинцованном гермокостюме, в огромном шлеме, увешанный хитроумным снаряжением, выглядел он крайне странно.
– Мы здесь пришельцы, – сказал Норрис Тренту. – Инопланетяне.
– Что?! – отшатнувшись от него, ахнул Трент.
– Гости на чужой планете. Посмотри на нас. Гермокостюмы, шлемы, космические скафандры – без этого за борт не выйти. Мы – ракетный корабль, сделавший остановку в чуждом нам мире, на планете, совершенно непригодной для нас. Заглянули ненадолго, чтоб взять груз, – и снова в полет.
– Гермошлемы, – странным тоном протянул Трент.
– Гермошлемы. Освинцованная броня. Счетчики, особая вода, особая пища. А теперь посмотри туда.
Неподалеку, сгрудившись кучкой, в благоговейном восторге таращились на огромный, блестящий металлом ракетный корабль около полудюжины попрыгунчиков. Справа, среди деревьев, виднелось их поселение – шахматные клетки полей, загоны для скота, дощатые домики.
