– Есть у меня кое-какие соображения, – задумчиво проговорил доктор Грюнберг, смерив его проницательным, серьезным взглядом профессионала. – Я вам их изложу, а там уж хотите – верьте, хотите – нет. Если ошибусь, плюньте и забудьте. Вы когда-нибудь видели ребятишек, играющих с моделями ракетных кораблей?
– Господи, – удрученно вздохнул Миллер, – я видел даже коммерческие ракетные транспорты, курсирующие с грузами между Землей и Юпитером и приземляющиеся в космопорту Ла-Гуардия!
Грюнберг едва заметно усмехнулся.
– Дослушайте до конца. Вопрос: работа у вас трудная? Напряженная?
– К чему вы это?
– К тому, что вам, наверное, очень хотелось бы переселиться в мир будущего. Светлого завтра. Где всю работу выполняют роботы и ракетные корабли, а человек может просто сидеть сложа руки. Ни тревог, ни забот… ни разочарований.
– С моей должностью в Центральном Историческом Управлении связана куча забот и разочарований, – проворчал Миллер, поднимаясь на ноги. – Послушайте, Грюнберг, одно из двух. Либо все это – экспозиция на этаже И в здании Исторического Управления, либо я – просто служащий, средней руки коммерсант с эскапистскими фантазиями в голове. И в данный момент мне не по силам разобраться, где правда. В эту минуту кажется, будто вокруг все реально, а еще минуту спустя…
– Ну, это как раз проверить несложно, – заметил Грюнберг.
– Каким образом?
– Вы искали газету. Прошли по дорожке, ведущей к крыльцу, по газону… Где это произошло? Где все началось? На дорожке? На крыльце? Постарайтесь вспомнить.
– Тут и стараться нечего. На мостовой, со стороны улицы. Как только я миновал силовое ограждение и перепрыгнул через перила.
– На мостовой. Замечательно. Вернитесь туда. Отыщите то самое место.
– Зачем?
– Чтобы убедиться: там, по ту сторону, ничего нет.
Миллер неторопливо, прерывисто перевел дух.
– А если есть?
– Нет, это исключено. Вы же сами сказали: из двух миров реален только один. Этот, – Гринберг пристукнул кулаком по массивному столу красного дерева, – вполне реален, следовательно, на той стороне вы ничего не найдете.
– Да, – выдержав паузу, выдохнул Миллер. Глаза его странно блеснули, взгляд прояснился. – Вот вы и отыскали мою ошибку.
– Какую ошибку? – Грюнберг в недоумении поднял брови. – О чем…
Миллер решительно двинулся к выходу.
– Теперь понятно. Я попросту некорректно поставил задачу. Пытался определить, какой из миров реален, а какой нет, а они… – Обернувшись, он одарил доктора Грюнберга невеселой улыбкой. – А они, разумеется, реальны оба.
Поймав такси, Миллер поспешил домой. Дома не оказалось ни души: мальчишки еще не вернулись из школы, а Марджори отправилась в центр, по магазинам. Подождав внутри, пока улица не опустеет, он вышел на крыльцо и направился к мостовой.
«То самое место» удалось отыскать без труда – по еле заметному мерцанию в воздухе у самого края правой, стояночной, полосы. За мерцающим пятном виднелись смутные силуэты людей и очертания мебели.
Да, все верно. Вон он – тот, прежний, мир. Вполне реальный и осязаемый. Не менее настоящий, чем эта мостовая под ногами.
От границы мерцающего пятна тянулись в стороны рассеченные им надвое перила, те самые, которые Миллер перепрыгнул, чтобы проникнуть внутрь экспозиции. За перилами находилась система силовых барьеров – разумеется, отключенных, а далее – остальная часть этажа и стены здания Исторического Управления.
Слегка замявшись, Миллер шагнул в мерцающее пятно. Мерцание окутало его с головы до ног точно знойное марево, и мутные силуэты вмиг обрели четкость. Идущий мимо человек в длинных темно-синих одеждах… Любопытный посетитель, осматривающий экспозиции… а там, возле стола, как он и полагал, лежит его портфель.
Однако стоило Миллеру занести над перилами ногу, вдали показался Флеминг.
Охваченный недобрыми предчувствиями, Миллер шагнул назад, в брешь между миров. Возможно, его насторожило выражение лица Флеминга, устремившегося прямо к нему, возможно, что-то еще… как бы там ни было, Миллер занял позицию на мостовой перед домом, а Флеминг, раскрасневшийся, негодующе поджав губы, остановился напротив, по ту сторону бреши.
– Миллер, – глухо проговорил он, – выходите оттуда.
Миллер расхохотался.
– Флеминг, будьте добры, перебросьте сюда мой портфель. Ну, ту самую странную штуку, лежащую возле стола. Помните, я вам показывал?
– Прекратите шутки и слушайте! – зарычал Флеминг. – Дело – серьезнее некуда. Дошло до самого Карнапа. Вы сами вынудили меня обо всем ему доложить.
– Браво, браво! Как и положено верноподданному бюрократу.
Склонив голову, Миллер раскурил трубку, затянулся и выпустил густую струю дыма сквозь брешь между миров, в пространство этажа И. Флеминг, закашлявшись, шарахнулся прочь.
– Что это за гадость?! – возмутился он.
