– Красные, – негромко пояснил Стив. – Видишь, уже покраснели. Каким образом, спрашивается? На дворе середина апреля! Когда они, черт побери, успели созреть?
– Не знаю. В яблоках я ничего не смыслю, – откликнулся Эд, охваченный странным, невесть откуда взявшимся страхом… Впрочем, на кладбищах ему всякий раз становилось не по себе. – Может, пойдем отсюда, а?
– Щеки… ее щеки, чуть что, особенно на бегу, становились такими же красными, – еще тише продолжил Стив. – Точно такого же цвета делались. Помнишь?
Оба глядели на тонкую юную яблоньку с растущей тревогой. Краснобокие яблоки поблескивают в лучах апрельского солнца, ветви нежно покачиваются на ветру…
– Помню, а как же. Помню, – мрачно подтвердил Эд. – Пошли.
Начисто позабыв о венке из свежих цветов, он подхватил сына под руку и поволок за собой.
– Пошли, Стив. Едем отсюда, да поскорее!
Голубые глаза Джилл Херрик заблестели от слез.
– Ты… ты просто чудовище! – простонала она, с неописуемым ужасом глядя на мужа.
Лестер Херрик как ни в чем не бывало продолжал работу, раскладывая перед собой ворох заметок и графиков аккуратными стопками.
– «Чудовище», – заметил он, заправляя в настольный считыватель ленту с данными о центаврианских паразитах, – есть субъективная оценка, не заключающая в себе никаких фактических данных.
Считыватель зажужжал.
– Всего лишь мнение, – продолжал Лестер. – Проявление чувств, не более.
Обескураженная, Джилл вернулась в кухню и, вяло взмахнув рукой, включила плиту. Ленты конвейеров в стене ожили, загудели, спеша поднять наверх из подвальных кладовых продукты к ужину.
Джилл вновь – в последний раз – обратилась к мужу.
– Пусть даже совсем ненадолго? – умоляюще спросила она. – Пусть даже…
– Нет. Даже на месяц. Явится, так ему и скажи. Если тебе не хватает смелости, это сделаю я. О детской беготне в доме и речи не может быть. У меня слишком много работы. Вот этот отчет о Бетельгейзе XI следует закончить в десятидневный срок, – ответил Лестер, сунув в считыватель катушку с данными об орудиях труда первобытных фомальгаутян. – О чем твой брат только думает? Почему сам не может позаботиться о собственном сыне?
Джилл промокнула платком опухшие от слез глаза.
– Неужели ты не понимаешь? Мне самой хочется, чтоб Гас у нас погостил! Это я упросила Фрэнка отпустить его к нам, а ты… а ты…
Узкое лицо Лестера сморщилось в раздражении.
– Я буду искренне рад, когда он достигнет возраста, в котором ребенка можно препоручить правительству. Проклятье, Джилл, ужин еще не готов? Десять минут прошло! Что случилось с плитой?
– Почти готов.
На панели плиты загорелась красная сигнальная лампочка. Кухонный робант, выехав из стены, терпеливо ждал возможности вынуть и подать на стол ужин.
Джилл, опустившись на табурет, бурно высморкалась. Лестер в гостиной безмятежно работал. Работа… исследования… день ото дня, день ото дня! Добился он многого, в этом сомнений быть не могло. Его худощавое тело согнулось над считывателем лент словно пружина, холодные, водянисто-серые глаза алчно вбирали, впитывали информацию, а разум, анализируя и оценивая прочитанное, работал, будто безукоризненно смазанный механизм.
Губы Джилл задрожали от горя и возмущения. Гас… малыш Гас… как ему отказать? На глаза вновь навернулись слезы. Выходит, больше ей не увидеть племянника, забавного, пухлого малыша, никогда в жизни? Выходит, в гости он не приедет даже на день, и все потому, что его игры и детский смех досаждают Лестеру? Мешают научным исследованиям?
Красный сигнал на панели плиты сменился зеленым. Поднос с приготовленными блюдами плавно выскользнул прямо в руки робанта. Негромкий, мелодичный перезвон возвестил о готовности ужина.
– Слышу, слышу, – проворчал Лестер и, выключив считыватель, поднялся на ноги. – Полагаю, он явится, пока мы ужинаем.
– Я могу связаться с Фрэнком по видео и попросить…
– Не стоит. С тем же успехом поговорить можно и здесь.
Гневно скривив тонкие губы, Лестер в раздражении кивнул робанту:
– Подавай, подавай, черт возьми! Не копайся! Мне нужно как можно скорее вернуться к работе!
Джилл едва удалось сдержать слезы.
Малыша Гаса привезли как раз к завершению ужина.
– Гасси! – радостно вскрикнула Джилл, подбежав к племяннику и подхватив его на руки. – Как я рада тебя видеть!
– Берегись, – проворчал Гас. – Видишь, у меня тигр!
Опущенный на половик, маленький серый котенок поспешил спрятаться под диваном.
– Это он в засаде сидит!
Лестер, сощурившись, перевел взгляд с мальчишки на кончик серого хвоста, торчащий из-под дивана.
– Почему ты называешь его тигром? Это же всего-навсего беспородный котенок.
– Нет, тигр! – не на шутку обидевшись, насупился Гас. – Видишь, полоски какие?
– Тигры, во-первых, имеют желтый окрас, а во-вторых, как правило, гораздо крупнее. Не пора ли тебе выучить правильную, точную классификацию объектов живой природы?
– Лестер, прошу тебя, – взмолилась Джилл.
