Верити вновь затрепетала от возбуждения. Беспокойно извиваясь, она безотчетно отдалась ласкам своего любовника. Джонас жадно целовал ее, все глубже и глубже просовывая палец в ее влажный грот. Теперь уже Верити изнывала от жгучего желания, последние ее страхи и сомнения сгорели в диком белом пламени страсти. Она неистово изогнулась в безмолвной жажде удовлетворения.
Джонаса не нужно было просить дважды. Он пришел. Огонь его губ опалил груди Верити, мускулистые ноги раздвинули нежные бедра, а напряженное копье застыло у самого входа. Дрожащими пальцами Джонас раскрыл ее лоно и одним мощным ударом ворвался внутрь.
На этот раз Верити уже не испытала боли, но ощущения остались почти таким же, как в первую ночь.
«Я еще не привыкла», — подумала Верити и закричала.
Страсть и инстинктивный протест слились воедино в этом крике, немедленно заглушенном поцелуем Джонаса.
— Будь со мной! — простонал он прямо в ее губы. — Не покидай меня. Не надо… Держи меня.
Верити открыла глаза и прерывисто задышала, чувствуя, как постепенно привыкает к вторжению. Девушка подняла глаза и увидела устремленный на нее сияющий золотой взгляд. Джонас начал двигаться, и пульсирующий ритм его толчков отдавался в каждой возбужденной клеточке тела Верити.
С каждым движением необыкновенное чувство становилось все сильнее и сильнее. Вот Джонас вышел из ее лона и снова ворвался внутрь. Тяжелое, сильное копье распахнуло врата Верити и оккупировало сокровенную долину. Неприятные ощущения сменились головокружительным, немыслимым наслаждением. Верити судорожно вцепилась в Джонаса, прижимаясь все крепче и крепче.
— Вот так, милая, — простонал Джонас, сотрясаясь от страсти. Он что-то жарко шептал ей в самое ухо, просил, умолял, требовал. — Только так… Отдайся мне. Позволь взять тебя целиком. О Боже, ты держишь меня так, будто никогда уже не отпустишь… Такая горячая, такая маленькая… ты выжмешь меня до последней капли! Дай же мне дойти до конца. Я не желаю думать ни о чем другом!
Верити задрожала, застигнутая врасплох безумным освобождением. С первым же аккордом ей все стало ясно.
Девушка с готовностью кинулась в водоворот удовольствия, с жаром предаваясь ему.
— Да!
— Да! Да, Господи… Да!!!
А потом наступила тишина.
Верити медленно приходила в себя. Сначала она услышала рев бури, бушующей за окнами, а потом почувствовала на себе тяжесть мужского тела. Она долго лежала неподвижно, прислушиваясь к глубокому дыханию Джонаса, наслаждаясь воздушной легкостью, переполняющей все ее существо.
Так вот, значит, что это такое. Верити улыбнулась и пошевелила пальцами ног. Еще одна молния прорвала черное небо, и в свете ее вспышки Верити вдруг увидела шпагу, лежащую на полу.
Она сразу все вспомнила, Лезвие клинка казалось влажным, будто обагренным свежей кровью. В следующее же мгновение милосердная тьма вернулась в спальню, но спокойствие и счастье уже покинули душу Верити.
— Джонас? — легонько коснулась она его плеча. — Джонас, ты не спишь?
— Нет, — промычал он, даже не подумав поднять голову с ее груди. Горячее дыхание опалило сосок Верити.
— Ты… тебе хорошо?
— Прекрасно. И все благодаря тебе, — зевнул Джонас.
— Погоди минуточку, — настойчиво попросила Верити, и голос ее почти обрел привычную резкость. — Не смей спать, ты слышишь, Джонас! Я хочу поговорить с тобой.
— Утром.
Верити звонко шлепнула его по плечу, Джонас недовольно заворчал.
— Нет, — отрубила она. — Сейчас. Что случилось с тобой сегодня ночью? Зачем ты притащил сюда шпагу? У тебя был кошмар?
Джонас долго молчал, и Верити подумала даже, что он все-таки уснул. Но наконец он с тяжелым вздохом приподнялся и лег на спину возле нее, рукой прикрывая глаза.
— Можно сказать и так.
— Джонас!
Он убрал руку со лба, привстал на локте и пристально посмотрел на Верити. Лицо его оставалось бесстрастным, одни лишь глаза сверкали в темноте.
Флорентийское золото, снова подумала Верити.
— Это очень длинная история. Ты уверена, что хочешь услышать ее сегодня?
— Само собой разумеется. — Верити отодвинулась, поудобнее устраиваясь на подушках. — Я хочу знать, что произошло. У тебя часто бывают такие приступы?
— Если я осмотрителен, то нечасто. — Джонас сел на постели. — Последние пять лет я соблюдал предельную осторожность, уверяю тебя. — Он резко встал, подошел к окну и замер, глядя в черную пасть разыгравшегося шторма. — Впрочем, ты не сможешь ни принять, ни понять этого, Верити. Ты решишь, что я сумасшедший. Порой я и сам считаю себя ненормальным.
— И все-таки попытайся объяснить мне.
Джонас покачал головой:
— Не торопи меня. Возможно, ты поверишь, когда получше узнаешь меня.
— Джонас, к добру или к худу мы встретились с тобой, и если я теперь буду спать с тобой, то должна знать все о твоих кошмарах!
— Сильно сказано! — криво усмехнулся Джонас. — Да ты настоящий деспот, милая.
— Мне кажется, теперь я имею на это право, — с мрачным достоинством отрезала Верити.
— Что ж, в этом есть свои резоны… Боюсь, мой рассказ окончательно отпугнет тебя. Но раз ты так настаиваешь, давай покончим с этим, да поскорее.