Кинкейд с деланным дружелюбием улыбнулся оценщику и протянул ему клинок.
— Вы оказали мне огромную услугу, явившись без промедления. Понимаете ли, мне не терпится услышать ваше мнение относительно вот этого кинжала. Долгие годы я был уверен, что это настоящая итальянская работа шестнадцатого века, но последнее время у меня зародились кое-какие сомнения на этот счет. Не будете ли вы столь любезны дать мне свою консультацию? Само собой, я заплачу в соответствии с вашим тарифом.
Гелкирк с готовностью кивнул и взял протянутый кинжал. Прищурившись, скользнул взглядом по витиеватой резьбе и шагнул к окну, чтобы посмотреть стальное лезвие на свету.
— Мне потребуется провести несколько тестов, чтобы прийти к окончательному выводу, но на первый взгляд это, безусловно, не шестнадцатый век. Стилет слишком легок. В те времена варили особую сталь. Поистине легендарную. И она была гораздо тяжелее… Нет-нет, этот клинок современной работы. Хотите, чтобы я взял его в свой салон и изучил поподробнее?
Кинкейд умело скрыл свое бешенство под маской грубоватой вежливости:
— Не вижу никакой необходимости. Возможно, я сделаю это чуть позже, чтобы окончательно убедиться в своей ошибке, но пока поверю вам на слово. Надо же так влипнуть! Что ж, нет худа без добра: впредь перед покупкой старинных вещей буду консультироваться у специалистов. Благодарю вас, мистер Гелкирк. Мой человек выпишет вам чек за услуги и вызовет такси.
Оценщик просиял:
— Всегда к вашим услугам, мистер Кинкейд, всегда к вашим услугам! Одно удовольствие быть полезным такому компетентному коллекционеру! И не расстраивайтесь, что приобрели этот кинжал. Поистине великолепная репродукция! Уверяю вас, большинство экспертов никогда не заподозрили бы в нем фальшивку!
— Постараюсь этим утешиться, — сухо ответил Кинкейд, открывая дверь оценщику. Он еле дождался, пока толстяк выкатится в приемную, и с точно рассчитанным звуком захлопнул за ним дверь.
— Проклятие!!!
В несколько огромных шагов он пересек свой кабинет и сорвал трубку телефона с медной табличкой. Номер, который он сейчас набирал, не значился в списке абонентов. После второго гудка на другом конце провода сняли трубку, и мужской голос без всяких приветствий уведомил, что номер набран верно.
— Это Кинкейд. Я хочу поговорить с Трессларом.
Секретарь никак не отреагировал на это сообщение.
Он просто соединил Кинкейда со своим боссом. Через несколько секунд в трубке раздался низкий мужской голос с явственным южным акцентом:
— Слушаю.
— Тресслар?
— Так точно.
Резкий неприятный выговор заставил Кинкейда невольно поморщиться.
— У меня есть работа для твоей конторы. Найдется кто-нибудь подходящий?
— Разумеется. У меня все подходящие и все наготове. Но предупреждаю сразу: расценки сильно подскочили с той поры, когда мы в последний раз плодотворно сотрудничали.
— Это не проблема. Я хорошо плачу за хорошую работу.
— Заметано.
Кинкейд подробно описал Куаррела и местонахождение кафе» У нас без мяса «.
— Его зовут Куаррел. Джонас Куаррел. Я хочу, чтобы все выглядело как попытка кражи, во время которой мелкий воришка неожиданно психанул и разрядил обойму в свою жертву. Короче, самая обычная в наши дни история. Полиции ничего не останется, как временно прекратить расследование и дожидаться, пока» воришка» рискнет снова попытать удачи.
— Понятно.
«Интересно, — подумал Кинкейд, — сколько еще раз мне нужно будет обратиться к услугам этого типа, чтобы наконец привыкнуть к его варварскому произношению?»
— Деньги будут перечислены на ваш счет точно таким же образом, как и в прошлый раз. Пятьдесят процентов сразу, остальное по окончании работы.
— Сроки?
— Чем скорее, тем лучше. Я хочу, чтобы все было закончено на этой неделе.
— Договорились, — в последний раз рявкнул Тресслар и дал отбой.
Кинкейд скрипнул зубами и тоже повесил трубку. Потом встал и подошел к окну.
Он поступил правильно. Куаррела нужно убрать. Нет никаких сомнений в том, что он действительно обладает этим «даром прикосновения». И каким-то образом связан с Кейтлин Эванджер. В отчете Хэтча ясно сказано, что Куаррел приглашен на закрытый прием, который ровно через две недели состоится в гадком доме на утесах.
Куаррел вполне может представлять интересы коллекционера, желающего во что бы то ни стало приобрести «Кровавую страсть». И все-таки Кинкейд приговорил его к смерти не за это. Могущественный миллионер был уверен, что ему по силам соперничество с любым денежным магнатом. Он попросил Хэтча навести справки о Куарреле только потому, что хотел точно знать, с кем предстоит иметь дело. Но теперь все изменилось. Кинкейд чуял исходящую от него опасность.
Джонас Куаррел должен умереть. Кинкейд не зря не сводил с него глаз, он видел, что произошло, когда этот бродяга снял со стены кинжал! На какое-то мгновение холодная насмешка исчезла с лица Куаррела, сменившись чем-то иным… Кинкейд мог поклясться, что это было внезапное прозрение. Как будто Куаррел каким-то образом узнал клинок и увидел в нем не просто фальшивку, а причину убийства.