А потом еще эти странные слова под грохот захлопнутой двери. Этот намек на кровожадность дельца, продавшего оружие…
Кинкейд не отрываясь смотрел на яхты, бороздившие залив, и барабанил ухоженными пальцами по стеклу.
Кем бы ни был этот Куаррел, ясно одно — он знает слишком много. Кинкейд привык доверять своему внутреннему голосу. Он частенько спасал его.
Подозрительно много всего сплелось воедино. Совпадения, конечно, случаются, но когда их с избытком, приходит конец спокойствию.
Появление Куаррела с его таинственными способностями легко может выбить из колеи человека, которому вскоре предстоит снова навестить дом на утесах. Нет-нет, тут явно затевается что-то ужасное.
И чем больше Кинкейд думал об этом, тем отчетливее чувствовал, что все ниточки тянутся к этому загадочному Джонасу Куаррелу.
Больше всего тревожило его то, что из всего оружия на стене Куаррел обратил внимание именно на этот проклятый стилет. В этом Кинкейду виделся какой-то жуткий знак. В мире коллекционеров слухи и небылицы распространяются быстро, а живут годами. Некоторые из них со временем превращаются в легенды. Кинкейду вовсе не улыбалась мысль о том, что благодаря кинжалу его имя будет фигурировать в грязных сплетнях.
Нет, надо как можно скорее избавиться от Куаррела!
А когда с ним будет покончено, неплохо бы поближе познакомиться с его рыженькой подружкой. Ее улыбка пробудила у Кинкейда давно забытую дикую страсть, которой он лишь однажды дал волю в кошмарном доме Сэндквиста. Пожалуй, он слишком долго держал в узде свои маленькие слабости.
Вечером в понедельник дуэльные пистолеты были выгодно проданы некоему Филлипу Дж. Хаггерти, а уже утром следующего дня Джонас торжественно вручил чек Эмерсону Эймсу. Тот едва не прослезился и троекратно расцеловал своего спасителя.
— Джонас, старина, ты спас мою задницу, черт тебя возьми! — ликовал рыжий добряк. — Ну-ка откроем по пивку, и давай выкладывай, как дело было!
Они стояли посреди кухни, не обращая никакого внимания на Верити, отчаянно пытавшуюся успеть подготовиться к открытию на ленч. Прижав к себе пирамиду стальных мисок для смешивания салатов, она бросала испепеляющие взоры на мужчин, заставляющих ее лавировать между ними.
— Джонас не будет пить никакое пиво, — отрезала она. — Он должен помочь мне с ленчем!
— Не обращай внимания, — бросил Джонас Эмерсону и щелкнул замочком пивной банки. — Во вторник у нас меньше всего народу, так что вдвоем тут делать нечего. Просто нашей Верити пришло время поворчать, ты же ее знаешь. Кроме того, я прекрасно справлюсь и с пивом, и с посудой.
Эмерсон расхохотался, а Верити невольно вспыхнула. Джонас принялся подробно излагать историю их визита в Сан-Франциско, а Верити поспешно отвернулась к холодильнику за салатом с картошкой и зеленым горошком. Обычно она хладнокровно сносила упреки в излишней сварливости, но сегодня от слов Джонаса ей почему-то стало больно. Неужели она и впрямь превращается в мелочную, скандальную бабу? А может быть, в последнее время она так резка с Джонасом только потому, что пытается колкостью защититься от мучительной неопределенности их отношений? Гораздо проще кричать на Джонаса, чем позволить себе влюбиться в него.
И все-таки Верити серьезно опасалась, что ей уже не поможет и эта блестящая тактика. Она смертельно боялась признать, что давным-давно без ума от Джонаса Куаррела. Чем больше она об этом думала, тем острее и безжалостнее становился ее язычок.
Джонас заканчивал свое повествование, весело приукрасив проявленное им виртуозное мастерство ловкого дилера.
— Вот так все и было, — торжественно заключил он. — Когда цена подскочила еще на три тысячи, я, естественно, отдал предпочтение щедрому Хаггерти. Ну а потом мы с Верити отправились выбирать костюмы для этого идиотского маскарада. Да, кстати, в магазине твоя дочь совсем рехнулась. Пришлось применить силу. Посмотрел бы ты на платьице, которое она собиралась взять напрокат! Алое с золотом и декольте до пупа, клянусь честью!
— Не Бри! Шикарное платье, точно в стиле Ренессанса!
Ты просто не знаешь, что тогда носили знатные дамы, — огрызнулась Верити и добавила горчицу в свой картофельно-гороховый салат.
— Кто из нас специалист по истории Ренессанса? — невозмутимо поинтересовался Джонас. — В том наряде ты была бы похожа на дорогую девку по вызову.
— Я и собиралась одеться куртизанкой!
— Скажи спасибо, что я не взял для тебя платье монашки! — зловеще ухмыльнулся Джонас.
Вериги вздернула бровки и жалобно посмотрела на отца.
— Он в этом магазине был такой злой, будто с цепи сорвался! Пистолеты проданы, ему бы радоваться, так нет же! После того как мы вышли от Кинкейда, он только и делал, что злился на меня.
— Она все время кокетничала с этим подонком, — буркнул Джонас.
— Я всего-навсего выполняла приказ, Джонас. Твой, кстати, приказ, припоминаешь? Ты сам велел мне улыбаться и изображать безмозглую дуреху!
— Никто не просил тебя заходить так далеко! Этот тип пялился на тебя, как акула на голую пятку купальщика.
Эмерсон решительно поднял руку, призывая молодежь к спокойствию: