— Не стоит, — говорю я. Я смотрю на свой столик, который меньше чем в двадцати шагах отсюда. — Я сижу вон там и готовлюсь к экзамену на адвоката, если что понадобится. — И пожимаю плечами, словно не уверен, как поступить дальше, но ведь я такой замечательный, внимательный, заботливый парень, поэтому простите, пожалуйста, что несколько вышел из границ формальной вежливости. Но мне действительно не все равно. Ко мне можно обращаться, если что-нибудь понадобится.
— Спасибо, — повторяет она.
Я сажусь на свое место, таким образом дав понять, что я здесь тоже на почти законных основаниях. Я штудирую толстые книги в надежде скоро примкнуть к представителям благородной профессии юристов. И это, конечно, производит на неё некоторое впечатление. Я углубляюсь в науки, как будто совершенно позабыв о её страданиях.
Бегут минуты. Я переворачиваю страницу и одновременно взглядываю на неё. Она тоже смотрит на меня, и сердце мое дает перебой.
Я совершенно игнорирую её, пока могу, и затем снова бросаю взгляд в её сторону. Она опять погрузилась в пучину страданий — теребит в пальцах бумажную салфетку, а слезы струятся по её щекам.
Сердце у меня просто разрывается, когда я вижу, что она так страдает. Как бы я хотел сесть рядом и, может быть, даже обнять её и поболтать о всякой всячине. Но если она замужем, где же, черт возьми, её муж? Она смотрит в мою сторону, но, мне кажется, не видит меня.
Ее сопровождающий в розовой куртке появляется ровно в десять тридцать, и она поспешно старается овладеть собой.
Он ласково поглаживает её по голове, говорит какие-то утешительные слова и осторожно разворачивает кресло. Уезжая, она очень медленно поднимает глаза и улыбается мне сквозь слезы.
Я чувствую искушение пойти за ней, держась на некотором расстоянии, и узнать, в какой она палате, но беру себя в руки. Позже я думаю, что хорошо бы найти человека в розовой куртке и выспросить у него хорошенько разные подробности. Но я не двигаюсь с места. Я пытаюсь позабыть о ней.
Ведь она ещё просто ребенок.
На следующий вечер я прихожу в гриль-бар и сажусь за тот же столик. Я прислушиваюсь к той же деловой болтовне тех же самых постоянно спешащих людей. Я навещаю ван Ленделов и ухитряюсь дать удовлетворительные ответы на все их бесчисленные вопросы. Я наблюдаю за другими акулами, раздобывающими корм в этих мутных водах, и не обращаю никакого внимания на немногих возможных перспективных клиентов, которые, кажется, только и ждут, чтобы на них напали добытчики.
Несколько часов отдаюсь наукам. Я очень сосредоточен. Никогда ещё я не испытывал такого непреодолимого желания овладеть знаниями.
Смотрю на часы. Время приближается к десяти, и мое рвение ослабевает. Начинаю глазеть по сторонам. Я стараюсь сохранять спокойствие и усердие, но каждый раз вздрагиваю, когда кто-нибудь входит в гриль-бар. За одним из столиков ужинают две санитарки. Одинокий служитель читает книгу.
Ее вкатывают в пять минут одиннадцатого, и тот же благородный старик осторожно подвозит её кресло к тому месту, которое она показывает. Келли выбирает тот же столик, что вчера, и улыбается мне, пока старик пристраивает её поудобнее.
— Апельсиновый сок, — просит она. Ее волосы так же распущены, как накануне, но, если я не ошибаюсь, она наложила немного косметики на лицо и подвела карандашом глаза. Она даже подкрасила бледно-розовой помадой губы. Эффект потрясающий. Вчера я не понял, что она совершенно не накрашена. А сегодня чуть-чуть макияжа делает её ослепительно прекрасной. Глаза у неё ясные, блестящие и совсем не грустные.
Ее сопровождающий ставит перед ней апельсиновый сок и повторяет то же, что вчера:
— Вот, Келли. Значит, говоришь, через тридцать минут?
— Можно и через сорок пять, — отвечает она.
Келли потихоньку потягивает через соломинку сок и рассеянно посматривает на другой конец столика. Я сегодня много думал о ней и давно составил план действий. Выжидаю несколько минут, притворяясь, что не замечаю её присутствия, и усиленно листаю «Адвокатское обозрение Элтона», а затем медленно встаю, словно собираюсь выпить чашечку кофе. Я останавливаюсь у её столика и говорю:
— А сегодня вы лучше выглядите.
Она явно ожидала услышать нечто подобное.
— Но я и чувствую себя сегодня гораздо лучше. — Она улыбается чудесной улыбкой, обнажающей совершенные зубы. Какое великолепное лицо, даже несмотря на безобразный синяк!
— Вам принести что-нибудь?
— Да, я хотела бы выпить кока-колы. Сок горчит.
— Конечно. — Я ухожу, вне себя от радостного возбуждения.
У автомата самообслуживания я наливаю два больших бокала с безалкогольными напитками, расплачиваюсь, ставлю их на её столик и смотрю, как бы в совершенной растерянности, на стул, стоящий напротив неё.
— Пожалуйста, садитесь, — приглашает она.
— А можно?
— Пожалуйста, мне надоело разговаривать только с санитарками.
Я сажусь и наклоняюсь в её сторону.
— Меня зовут Руди Бейлор. А вас — Келли…
— Келли Райкер. Приятно познакомиться.
