Мерсер прошла вдоль стены, разглядывая ряды книг, и некоторые из них узнавала. Все они были в единственном экземпляре. А что с остальными? Одну ее книгу Брюс поставил на полку, а вторую оставил на столе. Где они хранились?
— Тут есть ценные книги? — спросила Мерсер.
— По сути, нет. Это впечатляющая коллекция, и я очень ею дорожу, потому что ценю каждый экземпляр, но в плане стоимости они редко оправдывают вложения.
— Почему?
— Первые тиражи слишком велики. Первый тираж вашей книги был пять тысяч экземпляров. Это, конечно, не так уж и много, но чтобы оказаться ценной, книга должна быть редкой. Правда, иногда мне везло. — Брюс потянулся к полке, вытащил книгу и протянул ей. — Помните «Пьяницу из Пфтилли»? Шедевр Дж. П. Уолтолла.
— Конечно.
— Лауреат Национальной книжной премии и Пулитцеровской премии 1999 года по литературе.
— Я читала ее в колледже.
— Мне прислали ознакомительную копию, и, прочитав, я влюбился в книгу. Я знал, что у романа большое будущее, и заказал несколько коробок книг еще до того, как автор объявил об отказе от рекламного тура. У его издателя уже тогда было плохо с деньгами, да и чутьем он точно не отличался, так что первый тираж составил шесть тысяч экземпляров. Для первого романа неплохо, но конкретно для этого явно недостаточно. А потом профсоюз объявил забастовку, и после выпуска тысячи двухсот экземпляров печать остановили. Мне повезло, что я успел получить свой заказ. Первые рецензии оказались самыми восторженными, и второй тираж уже в другой типографии равнялся двадцати тысячам. Для следующего тиража эта цифра утроилась, и так далее. И в конечном итоге совокупный тираж проданных книг в твердом переплете составил миллион экземпляров.
Мерсер нашла страницу, где указаны авторские права, и увидела слова «Первое издание».
— И сколько она теперь стоит? — спросила она.
— Я продал пару по пять тысяч долларов. Теперь прошу восемь. У меня в подвале еще хранится порядка двух дюжин экземпляров.
Мерсер промолчала, однако взяла услышанное на заметку. Она протянула роман Брюсу и подошла к другой стене, уставленной книгами.
— Все та же коллекция, но не все из этих авторов подписывали экземпляры здесь, — пояснил Брюс.
Вытащив с полки «Правила Дома сидра» Джона Ирвинга, Мерсер заметила:
— Думаю, что на рынке их очень много.
— Это Джон Ирвинг. Роман вышел через семь лет после «Мира глазами Гарпа», поэтому первый тираж был огромным. Этот экземпляр стоит несколько сотен долларов. У меня есть один «Мир глазами Гарпа», но он не продается.
Она вернула книгу на место и пробежала взглядом по соседним изданиям. «Мира глазами Гарпа» не было. Мерсер решила, что она тоже «погребена в подвале», но ничего не сказала. Ей хотелось спросить у него о самых редких книгах, но решила, что разумнее не проявлять интереса.
— А вам понравился вчерашний ужин? — поинтересовался он.
Мерсер засмеялась и отошла от стеллажа.
— О да. Я никогда не ужинала в обществе стольких писателей. Знаете, обычно мы не очень общительны и предпочитаем держаться особняком.
— Я знаю. В вашу честь все старались вести себя прилично. Поверьте, такие встречи далеко не всегда проходят столь цивилизованно.
— Но почему?
— Специфика ремесла. Больное самолюбие, спиртное, да еще разные политические пристрастия — и страсти начинают кипеть.
— Хотела бы я на это посмотреть! А когда намечается следующая вечеринка?
— С этой публикой никогда не знаешь наверняка. Ноэль собиралась устроить ужин через пару недель. Вы ей понравились.
— Она мне тоже. Она просто чудесна.
— Ноэль очень жизнерадостна и настоящий профессионал в том, чем занимается. Вам обязательно надо зайти в ее магазин.
— Я обязательно зайду, хотя ничего не смыслю в эксклюзивных вещах.
Рассмеявшись, Брюс посоветовал:
— Только ей не говорите. Ноэль очень гордится тем, что выставляет на продажу и хранит на складе.
— Завтра за кофе я встречаюсь с Сириной Роуч перед ее автограф-сессией. Вы с ней знакомы?
— Конечно. Она была здесь уже дважды. Сирина довольно эксцентрична, но вместе с тем приятна в общении. Ее сопровождают бойфренд и пресс-агент.
— Эскорт?
— Вроде того. Но в этом нет ничего необычного. Сирина лечилась от наркомании и нуждается в поддержке. Жизнь на колесах выбивает из колеи многих писателей, и им нужна опора, чтобы чувствовать себя защищенными.
— Она не может путешествовать одна?
Брюс засмеялся. Казалось, он сомневается, стоит ли сплетничать.
— Знаете, я могу рассказать вам много всяких историй. Часть из них грустные, часть веселые, но все они весьма колоритные. Давайте прибережем их на другой день, может, как-нибудь после хорошего ужина.
— А бойфренд у нее прежний? Я спрашиваю потому, что читаю ее последний роман, и там главная героиня борется с мужчинами и наркотиками. Судя по всему, автор хорошо знакома с материалом по личному опыту.
— Не знаю, но в двух последних турах ее сопровождал тот же парень.
— Бедной девушке достается от критиков по полной программе.
