Параграф восемнадцать, часть "б" требует от инспектора выписать чек на всю сумму страховой премии и переслать этот чек наряду с прочими документами в отдел полисов с указанием не отправлять чек без последующего согласования с отделом заявлений. Разумеется, никакого согласования не следует.
– И какая участь постигает этот чек? – спрашиваю Лафкина. Он не знает.
Остальная часть махинации кроется в разделе "Ю" руководства для служащих отдела страховых полисов, и её мне предстоит рассмотреть уже завтра в присутствии следующего вице-президента.
Впрочем, необходимости в этом нет. Жюри уже сейчас готово присудить мне все, чего моя душа пожелает, а ведь присяжные ещё не видели Донни Рэя.
В половине пятого Киплер объявляет короткий перерыв. Я пытал Лафкина в течение двух с половиной часов, и теперь настала пора прикончить его. Выйдя в коридор и направляясь к туалету, я вижу, как взбешенный Драммонд жестом требует, чтобы Лафкин и Андерхолл зашли в какую-то комнату. Дорого бы я дал, чтобы услышать, какую выволочку он им устроит.
Двадцать минут спустя Лафкин снова занимает свое место на подиуме для дачи свидетельских показаний. Про руководства я до поры до времени забываю. Присяжным и так все ясно.
– Еще несколько простых вопросов, – улыбаясь, говорю я, посвежевший после отдыха. – Сколько всего полисов по страхованию здоровья выдала компания «Прекрасный дар жизни» в 1991 году?
И вновь этот хорек беспомощно взирает на своего адвоката. Эти сведения я должен был получить от них три недели назад.
– Я точно не знаю, – отвечает он.
– А сколько заявлений на оплату страховой премии было получено в 1991 году от ваших клиентов?
– Тоже не знаю.
– Как, вы – вице-президент отдела заявлений – и не знаете?
– У нас слишком крупная компания.
– А сколько отказов в выплате страховых премий было сделано в 1991 году?
– Я не знаю.
Тут, как и ожидалось, вмешивается судья Киплер:
– На сегодня с этого свидетеля достаточно. Объявляется короткий перерыв, чтобы присяжные могли разойтись.
Киплер прощается с присяжными, снова благодарит их и напутствует. Некоторые из них, проходя мимо нашего стола, тепло улыбаются нам с Дот. Мы дожидаемся, пока последний из них покидает зал, и тогда Киплер говорит:
– Это для протокола. Мистер Драммонд, и вы и ваш клиент виновны в невыполнении распоряжения суда. Я специально распорядился, чтобы эти сведения были предоставлены истцу ещё несколько недель назад. Вы нарушили мой приказ. Данные эти имеют самое непосредственное отношение к рассматриваемому делу, и тем не менее вы отказались их предоставить. Готовы ли вы вместе со своим клиентом посидеть в тюрьме до тех пор, как адвокат истца не получит затребованные сведения?
Лео встает; выглядит он изможденным и постаревшим.
– Ваша честь, я прилагал все усилия, чтобы добыть эти данные. Клянусь, что это правда. – Бедняга Лео, он до сих пор не оправился от потрясения. И в данную минуту я готов ему поверить. Его клиент только что продемонстрировал всем, что способен запросто утаить документы от собственного адвоката.
– Мистер Кили сейчас где-нибудь поблизости? – спрашивает его честь.
– Да, он в комнате для свидетелей, – отвечает Драммонд.
– Приведите его.
Не проходит и минуты, как судебный пристав вводит члена совета директоров «Прекрасного дара жизни» в зал.
Дот уже ерзает на стуле. Ей нужно в туалет и вдобавок – отчаянно тянет покурить.
Киплер указывает на место для свидетеля. Он сам приводит Кили к присяге, после чего спрашивает, по какой причине компания «Прекрасный дар жизни» отказывается предоставить запрошенные мной сведения.
Кили запинается, заикается, пытается свалить вину на региональные филиалы и районные отделения.
– Вы знаете, что такое невыполнение распоряжения суда? – спрашивает Киплер.
– Кажется, да, хотя и в общих чертах.
– Это очень просто. Вы виновны в невыполнении распоряжения суда, мистер Кили. Я могу наложить на вашу компанию штраф, либо приговорить вас, как исполнительного директора, к тюремному заключению. Что предпочитаете?
Я убежден, что некоторые из его коллег коротали время в федеральных «загородных клубах», однако Кили твердо знает: в Мемфисской тюрьме сидят одни уголовники. Поэтому он сдавленным голосом отвечает:
– Мне бы не хотелось идти в тюрьму, ваша честь.
– Почему-то я так и думал. Что ж, я приговариваю, чтобы компания «Прекрасный дар жизни» завтра до пяти часов вечера выплатила истцу десять тысяч долларов. Позвоните в Кливленд и распорядитесь, чтобы чек выслали экспресс-почтой. Договорились?
Кили ничего не остается, как кивнуть.
– Далее, если запрошенные сведения к девяти часам утра не поступят по факсу, вас препроводят в городскую тюрьму Мемфиса, где вы и останетесь до выполнения моего распоряжения. Каждый день вашего пребывания в тюрьме обойдется вашей компании ещё в пять тысяч долларов.
Киплер поворачивается и указывает пальцем на Драммонда.
– А вас, мистер Драммонд, я предупреждал насчет этих документов неоднократно. Такое поведение недопустимо.
Он гневно стучит молоточком и покидает судейское место.
