– Долго?
– Дайте мне тридцать минут. Это срочно.
Он пожимает плечами, и я опять иду за ним в его кабинет, где он опускает широкий зад в персональное кожаное кресло.
– В чем дело? – спрашивает он с очень деловым видом, доставая из кармана ручку и берясь за обязательный блокнот.
Еще прежде, чем я начинаю говорить, он уже что-то царапает в нем.
Я выкладываю ему быстрое, насыщенное фактами резюме по блейковскому делу, что занимает десять минут. По ходу разговора, в промежутках главного повествования, я рассказываю о том, как и чем завершились мои отношения с фирмой Лейка. Объясняю, как попользовался мной Барри Ланкастер, чтобы украсть дело Блейков, и перехожу к основному пункту, главному удару.
– Мы должны сегодня же подать в суд на «Дар жизни», – говорю я серьезно и мрачно, – потому что практически Барри Ланкастер прибрал дело к рукам, и я думаю, что он тоже вот-вот оформит его в суде.
Брюзер вперяет в меня сверкающий взгляд черных глаз.
Кажется, мне удалось завладеть его вниманием, и мысль привлечь саму лейковскую фирму к судебному следствию ему нравится.
– А как быть с клиентами? – спрашивает он. – Ведь они подписали контракт с фирмой Лейка.
– Да. Но я собираюсь срочно повидаться с ними. Они меня послушают. – Я вынимаю из кейса черновик судебного иска к «Дару жизни», тот самый, над которым мы с Барри изрядно попотели несколько часов. Брюзер его внимательно читает.
Затем я подаю ему письмо, напечатанное на машинке и адресованное Барри Ланкастеру о прекращении с ним легальных отношений, которое должно быть подписано всеми тремя Блейками. Он медленно читает и его.
– Неплохо сработано, Руди, – одобряет он, и я чувствую себя законченным крючкотвором и мошенником. – Дайте-ка подумать. Сегодня днем вы подадите дело на судебное слушание, а потом копию заявления отвезете Блейкам. Покажите им, что процесс пошел, и заставьте подписать письмо о прекращении контракта с Лейком и Ланкастером.
– Точно. Мне только понадобится ваше имя и подпись на документах, подаваемых в суд. Все остальное я беру на себя, но действовать буду от вашего имени.
– Мы здорово прищемим хвост фирме Лейка, правда? – Он раздумывает над моими словами и дергает себя за ус. – Мне это по нутру. Я вас познакомлю с Деком Шиффлетом, одним из моих служащих. Ему приходилось работать с большими страховыми компаниями, и он делает для меня сводки продаваемых ими полисов.
– Это здорово!
– Его кабинет находится через холл от вашего. Перепишите все набело, поставьте мое имя, и мы сегодня же все это подадим в суд. Я чертовски уверен, что клиенты будут заодно с нами.
– Клиенты с нами заодно, – заверяю я его и мысленно вижу, как Бадди поглаживает кошек и давит слепней в «ферлейне». Дот сидит на пороге, смолит очередную сигарету и смотрит на почтовый ящик так, словно сию же минуту принесут чек от «Дара жизни». Я вижу, как сгорбился Донни Рей, поддерживая ладонями отяжелевшую голову. – Немного о другом, – говорю я, откашлявшись, – ничего не слышно насчет копов?
– Ровным счетом ничего, – заверяет Брюзер самодовольно, словно фокусник, который опять блестяще продемонстрировал свое мастерство. – Я кое с кем поговорил, кого знаю, и они даже сомневаются, что это вообще поджог. Пройдет несколько дней, пока установят причину.
– Так что они не арестуют меня глубокой ночью?
– Нет-нет. Они обещали позвонить, если вы им понадобитесь, и я обещал им, что вы сами явитесь, если надо, словно письмо по почте, и так далее. Но до этого не дойдет. Так что расслабьтесь.
И я действительно расслабляюсь. Я верю в способность Брюзера заставить полицию пообещать, что ему надо.
– Спасибо, – говорю я.
За пять минут до закрытия я вхожу в дежурную приемную подаю судебный иск на четырех страницах к страховой компании «Прекрасный дар жизни» и Бобби Отту, исчезнувшему агенту, который продал Блейкам полис.
Мои клиенты Блейки требуют уплаты издержек в двести тысяч долларов и штрафа в размере десяти миллионов. Понятия не имею, сколько стоит сама компания «Дар жизни», и пройдет много времени, прежде чем я узнаю. Я взял цифру с потолка, потому что она очень приятно звучит. Судебные адвокаты всегда так поступают.
Разумеется, мое имя нигде не упомянуто. От лица истца выступает Дж. Лаймен Стоун, и его броская подпись украшает последнюю страницу заявления, придавая ему авторитетную весомость. Я вручаю дежурному клерку чек фирмы как гонорар за принятие иска к судебному рассмотрению, и, таким образом, дело закрутилось.
Мы официально предъявили исковое требование «Прекрасному дару жизни».
Потом на рысях я пускаюсь в северный район Мемфиса, в Грейнджер, где нахожу своих клиентов примерно в том же положении, в каком оставил их несколько дней назад. Бадди в машине, Дот приволакивает Донни Рея из его комнаты.
Мы трое сидим за круглым кухонным столом, и они приходят в восторг при виде своей копии искового заявления.
Большие цифры производят на них очень сильное впечатление. Дот все время повторяет «десять миллионов» с таким видом, словно держит в руках выигрышный лотерейный билет.
