Данила с друзьями пытаются выбраться из монотонного быта и тусклых красок современной России. Но такой уж это правильный выбор: шагать по тонкому льду своих инстинктов? Правильно ли всё-таки сожалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего не сделал? Теперь впереди каждодневное противостояние беспросветной свободы занудной размеренности. Компьютерные игры, ледибои, физиологические подробности, литература прошлого, шоу на YouTube и, конечно же, музыка – и есть то, что плещется по стенкам стакана после очередного собеседования и неудачных свиданий.Содержит нецензурную брань.
Название этого местечка состоит из 11 слов и среди них есть такие как «федеральное», «управление», «по», но не обольщайтесь, это не то и я не тот. Когда нужно было накатать всё точно, приходилось брать блокнот и переписывать название с обложки, потому что там хрен пойми откуда в разнобой были не только ненужные слова, но и некоторые начинались с большой буквы. Я отмотал тут чуть меньше десятки, но так и не выучил их точное расположение. Придётся уволиться через два месяца, но я еще не знаю об этом, а пока к нам занесло директора нашей службы. Так как онных бесконечность, поясню, это тот, кто тусуется в московском здании и сидит в самом классном кабинете. Короче, такая большая шишка, что заезжал он к нам всего раз или два, не больше. Мы впихнули себя в костюмчики и старались особо не шевелиться.
Совещание планировалось на 11:00 в актовом зале, где обычно крупная крашеная диваха талдычила о бесконечных нюансах заполнения деклараций о доходах, но все должны были сидеть раньше. Мне, как и всем, вообще не хотелось там торчать, и в этот раз что-то особо, поэтому я и задержался. Погода для мартовского четверга была чертовски хороша. Машины за окнами передвигались как в шестидесятых, и кажется, я слышал крики чаек. Я запер наш кабинет в 10:55 и, крутя ключики по кругу, плёлся куда надо. В актовый зал, как и во все кабинеты, можно было попасть, приложив электронный ключ, что я и сделал.
Все уже сидели на местах. Несколько столов были прижаты друг к другу и образовывали громадную букву П. Ножки этой буквы упирались в дюжину рядов из стульев. Они стояли для сотрудников, так сказать – записывающих, так сказать – внемлющих, но на самом деле всем было вообще плевать на всё, что тут происходило.
– Данила, – встретила меня та самая диваха, – Нормальный вообще? Че опаздываешь? Садись.
– Да я…это…доделывал
– Садись, и давай быстрее… – она кивнула башкой на единственное свободное место в первом ряду, в САМОМ-САМОМ центре, прямо между ножек злополучной буквы П.
– Я туда не сяду. И не надейтесь.
– Чё? Место пустовать не будет. Давай-давай-давай.
Другого не было. Мой начальник смотрел на меня поверх очков. Так он демонстрировал, что я идиот, и это бремя взвалилось именно на его плечи. Но мне было пофигу, я знал, что меня не уволят, тут никого не уволят. Если и было сейчас в нашем пятиэтажном здании самое дерьмовое место, это было именно оно, так что об «Into the dead 2», «Crossy Roud» и «Инсте» придется забыть на несколько часов. Хотя бы есть блокнот, можно что-нибудь в него накидать.
– Хорошее место нам досталось, хе-хе, – сказали мне рядом.
– Ага, шикарное.
