Вообще порнуха помогает утолить извращения только первые годы. Потом же просто хочешь драть костлявых. Она очень худа, прям как скелет. На ней топ без плечей, чуть ниже подмышек – выглядит дёшево, но вряд ли это кого-то волнует. По тому плечу, что маячит мне перед носом, блестит тончайшая лямка бюстгальтера. Она прозрачна. Разве эта одежда может кричать что-то кроме как: «Выеби меня! В-Ы-Е-Б-И! Да не снимай, приспусти. Вот так, приспусти и всё. Давай уже!». Мне доводилось слышать, что смысл не в моей реакции на такую одежду, а в том, что женщине так комфортней. Наверное, дело в том, что я парень и не такой продвинутый, как надо, но я посмотрел на её парня. Полные щёки, жир на боках. Он его скрывает под пиджаком, но я знаю, что он там, все знают, что он там, это видно по походке, да и кто блядь летом носит пиджаки. Моё сердце забилось чаще, когда я вновь вернулся к её плечам. Здесь мрачновато и душно, но её сухожилия, что от шеи просто чудесны.
– Вот блядь! – слышу я с боку.
Бутылка мне совсем не мешает. Худышка осмотрелась и встретилась со мной взглядом. Круглые глаза на обтянутом черепе, много тональника – вот всё, что я увидел, во мне, думаю, она увидела ещё меньше. Но мне не нужны её глаза, мы же не на войне. Стояк тянет в бок, но я не сбиваюсь с курса. Она глянула вниз, там, где был мой член, но я её не таранил. Потом снова на меня, потом на парня. Тот отреагировал и развернулся, и я отвёл взгляд, смотрел просто в стену слева, там ничего не было. Он протиснул руку между нами и обхватил её за плечи. Так было идти сложнее, но он всё делал правильно. Мне почему-то вспомнился видос, где парень на пляже принялся дрочить на загорающих девушек и кончил как раз через секунду после того, как они обернулись. Он был охрененно смешной и то, что он сейчас припомнился было ещё лучше. Видно, что пацану в такой толкотне плечо выгибать неудобно. Дурачок, она раздербанит твой кошелёк и подрочит другому СТОПРОЦЕНТОВ.
Не до конца помню, чем закончился тот вечер. Помню, я вышел, а мои друзья уже были навеселе и смеялись, Бог знает над чем. Девчонки отказались с нами куда бы то ни было ехать, хотя мы и сами не знали, куда бы нам надо ехать. Причина не в страхе, они и так понимали, что мы безобидны как мотыльки, просто так было нужно. Кристине нравился Юра, он вообще многим нравился. Она всё время смотрела на него и улыбалась, стреляла локтем, иногда поджимала малюсенькие сиськи руками, чтобы те казались больше, марала их не к месту и так и сяк, шепталась с подругой и поправляла редкие, золотистые волосы. Было непонятно, зачем мне вообще понадобилась эта дурацкая бутылка. Я бросил её в кармашек сидения у Макса. Мы отошли от клуба и прошлись по дороге в свете уличных фонарей до поворота рядом, прям туда, где огородили пустырь с битыми бутылками. Оттуда нас никто не видел, но нам открывалась вся улица. Здесь деревья и их листва спали в летней теплоте, а мой телефон всё вибрировал и вибрировал. Я сказал Максу, чтобы он не поднимал трубку.
Подруга спросила, почему.
Я сказал, что Вадиму они понравились «и он сильно хочет». Я отдал куртку Кристине, и мой ворот прижал её волосы к шее. Сперва она это не замечала, но потом всё исправила. Звонки прекратились и только тогда они решили вызвать такси.
Через день или два мы где-то тусовались и Юра уже сосался с Кристиной во всю. Потом он подумал, что 18 – это слишком, и решил довести её до двадцати. Подружкам он тоже уделял знаки внимания, и хоть никто не хотел быть вторым номером, они продолжали с ним переписываться. Через неделю или две он забил на всех них хер и решил никого никуда не доводить. На следующем выпуске мы встретились тем же составом. Вадим вёл себя как долбаёб и в этот раз, но теперь только на сцене, потому что после мы уже не пересекались. Он опять послал гостя на хуй, и зрителям опять было не по себе.
Плюс-минус два наших приятеля и тем летом мы иногда бродили вместе. Я познакомил их с Жанной и Никитосом. Арби был нам в помощь. Никитос Кристине не особо был по душе, он был совсем бездарным. У него была семья, дочка и скрытые переписки в whats’up, которые он прослушивал всегда внимательно и трепетно. Но о нём чуть позже. Как-то мы собирались в кино и покатили в магазин, девчонки не жались друг к другу. Хороший знак. Юрец заторможен, но от этого его шутки становились только смешнее. Он знает своё дело. Макс повернулся ко мне.
– Я, кстати, так и не спросил, ты что, вино в баре купил?
– Какое?
– Вон то.
Оно каталось с ним уже пару недель. Они достали бутылку и принялись смеяться.
– Ты что сбрендил? – сказал Макс – Ха-ха. Она же там втридорога! Сколько ты отдал?
– Вот умора! Мы оценили, какой ты богатенький Буратино.
Вечер, парковка почти пуста. Мы тормознули на верхней, той, что не крытая. Так идти дольше, но плевать. Мне за пацанами было не угнаться. Макс тоже шутил шикарно. Он никогда не смеялся над своими шутками, по этому его ирония приходилась не всем по душе. Подруга Кристины сказала мне наедине:
– Я всегда с ним чувствую себя неловко. Я не понимаю, шутит он или говорит серьёзно.
