— Я тоже думаю, что нам надо рассказать свою историю сейчас, а то как-то нечестно получается. Мы все знаем о вас, а вы нет, — согласился Тарим.
— Сейчас бы какой-нибудь музыкальный инструмент. Столько баллад сочинили о тех дивных и страшных временах, — мечтательно произнес Кери.
Лан поднялся из-за стола и ушел, вернулся с лютней, очень маленькой, словно игрушечной. Но Кери остался доволен, провел пальцами по струнам и те отозвались нежным мелодичным переливом.
— Я начну, — согласился Тарим, — а Кери поправит, если ошибусь или пропущу что-нибудь. Когда армия Таррполиса оказалась в ловушке и правителю Пармусу пришлось подписывать мирный договор с Аргидеей, одним из условий было, что его младшая дочь, Лилин, будет передана в качестве контрибуции в Лурх.
— А как же начало? Ты говорил, когда вы выродились, кто-то благословил тебя, и ты отличаешься от брата, — напомнил я.
— Точно, столько всего произошло сегодня, что я забыл.
Низкий голос Тарима чередовался с переборами струн лютни и вплетающимся в рассказ тихим пением Кери. Перед нами разворачивались картины, жестокие и кровавые, драматичные и трогательные. В них представала судьба города героев и его славных жителей.
— В день нашего рождения происходили необычные события. Погода менялась несколько раз так, что люди боялись выходить на улицу — ледяной ветер сменялся невыносимой жарой, а грозы — вихрями и ураганами. Некоторые даже видели богов, блуждающих по улицам Таррполиса. Повитуха и лекарь, принимавшие роды, клялись, что перед тем, как появились мы с Тамилой, они слышали голоса, которые выкрикивали что-то на непонятном языке.
Мы родились в один день и час: Кериаль, Лилин, Тамила и Тарим. Мы с Тамилой были последними и другими. Родились в рубашке и чуть не задохнулись, пока дожидались своей очереди появиться на свет.
— Точно, мама говорила, что мы с Лилин вылетели из нее, как две птички из гнезда, потому что вам с Тамилой не терпелось выбраться наружу, а мы преграждали вам путь.
— Скорее птичками были мы, плодные пузыри напоминали скорлупу, которая стала угрозой для нас, но одновременно и защищала от чего-то.
Вскоре выяснилось, что это было не единственным отличием. Мы не болели, синяки на наших коленках исчезали в течение нескольких минут, а ранки затягивались прямо на глазах. Возникла легенда, что кто-то из богов благословил нас при рождении и наделил необычными способностями.
Но и Кери с Лилин не сильно нам уступали, их дар проявился почти сразу после рождения — необыкновенная скорость и ловкость — у Кери, и невероятная красота Лилин. И если мы с Тамилой к четырем годам уже научились скрывать свои отличия от обычных людей, то Кери и Лилин привлекали все больше внимания.
Когда нас с Кери начали тренировать, сразу выяснилось, что среди ровесников нам нет равных, даже опытные воины уступали мне в силе, а ему в ловкости.
— Мы скорее не развивали свое искусство, а учились маскировать его, — добавил Кери.
— Но все равно слухи о детях Пармуса расползались с невероятной скоростью. Потом всплыла история с катаклизмами и слова акушерки, что при родах кто-то невидимый спорил о том, как нам появиться на свет. Это сопоставили с отсутствием у Пармуса других детей и сделали вывод, что к нашему рождению приложили руку высшие существа.
Отца эти россказни нисколько не расстраивали, мы были его гордостью и то, что нас благословили небожители, давало надежду, что в будущем народ примет наше правление и авторитет.
Так продолжалось, пока к стенам города не подошла армия аргидеев.
Аргидеи — потомки наабатов, правящих стихией воды. Первое, что они сделали — отравили все наши источники. Несколько человек погибли, но целители очистили воду, и продолжают делать это по сей день, опасаясь новой атаки, несмотря на то, что с островом заключен мир.
Все попытки взять Таррполис штурмом провалились — нашей армии даже не пришлось покидать стены города. После этого нападавшие вызвали ядовитый дождь, потом — водяные смерчи и бесконечные ливни. Урожай погиб, наши запасы провизии портились, люди болели, но Таррполис не сдавался.
Главная сила жителей Таррполиса — несгибаемая воля и умение владеть всеми видами оружия. Наши лучники наносили врагу больший урон, чем все их смерчи вместе взятые. Вылазки отрядов в честном бою уничтожали больше аргидейских воинов, чем отравленная вода и пища — таррполийцев. Трупы аргидеев усеивали поля, их сгоревший флот пошел на корм рыбам, которым они поклонялись, а раненые воины отправлялись домой на нанятых торговых судах, которые еще решались пристать в гавани Аирула.
Это могло продолжаться вечно, если бы островитяне не обратились за помощью к адиан. Адиан — повелители пространства, самые могущественные из трех известных ветвей аэтов. Они никогда ни с кем не воевали, добивались своего миром. Их сильнейшие союзники — дауры, люди земли, последователи духов природы и ремесла. В таком союзе адиан могли благоденствовать и процветать вечно. Но аргидеи вмешались и в их жизнь.
