Смущала глубина подземелья. Если у места спуска в тоннель глубина была всего около 5–6 метров, то, идя по галереям все время под уклон, я мог сейчас находится на уровне и 10–12 и более метров от поверхности. Я на мгновение мысленно представил всю эту толщу над головой, ее смертельную тяжесть, и по спине невольно пробежала дрожь. Появилось чувство оторванности от мира, словно этот огромный слой земли над головой уже обрушился и сдавил мне грудь?! Впрочем, эта минутная слабость уже стала проходить. У меня есть фонари, свечи, лопатка, монтировка. В тоннеле пока сухо, стены крепкие… я должен вырваться и вырвусь из этого узилища. Но как мой друг Михаил? Может он завален слоем земли, а я ничем не могу ему помочь?
Воспоминания о Михаиле снова дернули больную струну. Если обвал его не затронул, то он сейчас жив и здоров и, наверняка, вместе с ребятами пробивается ко мне на помощь со стороны главной галереи. Если же нет, то тяжкий крест причастности к его гибели буду нести всю жизнь. Ведь это я, не внимая голосу разума, высадил дверь ногой, что и повлекло за собой обвал?!
— Если бы дождался, то с дверью мы могли справиться более осторожно — корил я себя.
Мои мрачные предположения обостряло то обстоятельство, что за время поисков рюкзака я не слышал извне ни малейшего звука. Подумав об этом, я опять остановился, выключил фонарь и напряженно вслушался. Долго молчал, сдерживая дыхание, но вокруг стояла давящая тишина.
Продолжая свой путь в неизвестность, я прошел еще не менее тридцати шагов. Галерея стала более прямой и более пологой. Кое — где из стены вывалились кирпичи, а в одном месте я обнаружил завал. Он насыпался из лопнувшего потолочного перекрытия. Через него мне пришлось перебираться на четвереньках. За ним оказался другой завал, чуть меньше первого. Вскоре мой путь раздваивался, — одна из галерей перпендикулярно уходила влево. Но вход в боковой тоннель закрывала ржавая железная дверь. Я осторожно толкнул ее — не открылась. Было крайне интересно узнать, что находилось за этой дверью, но тяжелый опыт внепланового открывания дверей и желание поскорее вырваться на свободу, — было сильнее изыскательного зуда и я, переборов себя, шагнул по проходу далее.
Я шел медленно, внимательно всматриваясь вперед. Неожиданно обнаружил, что потолок снова стал кирпичным, но не был овальным. Понять за счет чего держатся кирпичи в потолке, было трудно. Возможно, от обрушения их сдерживала очень широкая доска, протянутая вдоль под потолком? Саму доску подпирал, стоящий прямо по середине прохода деревянный столб. Пройти и не задеть столб, — практически было трудно. В меня закралось подозрение, что все это не спроста. Минувшие события сделали меня осторожным. Я внимательно обследовал столб: он был еловым, не ошкуренным, сантиметров двадцать пять в диаметре. Луч фонаря высветил загадочную странность: кора по всей высоте бревна лопнула, частично осыпалась или лохмотьями свисала с его боков. Зато, вверху под потолком она сморщилась, но по — прежнему закрывала бревно со всех сторон. Присмотревшись более внимательно, я обнаружил, что кора там подвязана еле заметной тонкой бечевкой. Зачем?
Ножом я отколупнул часть коры и посветил в образовавшееся отверстие. То, что я там увидел, подтвердило мои подозрения, — святые люди, строившие эту подземную галерею, очень не хотели, чтобы по ней ходил кто — то посторонний. Бревно было подрублено со всех сторон так, что стоило его чуть шевельнуть, — оно сломается, и многотонная громада потолка обрушится наземь. Неукротимое творческое своеволие древних минеров поражало простотой решения. Удивляясь хитрости монастырских архитекторов, установивших дамоклову подпорку, я осторожно ободрал кору, чтобы опасность была более заметна. Я еще не знал, как сложится в дальнейшем моя судьба, но то, что ребята станут меня искать — сомнений не вызывало. — Если они пробьются через завал — подумалось мне, — и не найдя меня, обязательно пойдут по галерее. И здесь их ждет ловушка!
Все, что я мог сделать, — это концом топора на кирпичной стене нацарапал большую стрелу, ведущую в сторону бревна, и восклицательный знак. Другой возможности предупредить ребят о грозящей опасности не было. Мною двигала надежда, что я выберусь из заточения быстрее, чем по этому коридору проследует кто — то еще.
Я кинул рюкзак за бревно вперед по проходу, а затем, царапая плечи о грубые выступы кирпича, осторожно, боком пролез мимо столба и двинулся дальше.
Судя по всему, батарея у фонаря начала садиться, и свет стал тускнеть. Правда, у меня в запасе был еще один фонарик, но пока старый еще высвечивал древние стены подземелья, я решил, что буду его использовать до последней искры света.
В отличие от классических, книжных подземелий, я нигде не встретил качающейся паутины, мерзких летучих мышей, древнего оружия, орудий пыток, скелетов цепями прикованных к стене и прочих признаков средневековой нравственности.
