Через пол сотни метров в стенах и потолке показался кирпичный полуметровый выступ, который овалом закручивался под потолком. Он был белым от налета извести и далее потолок уже полностью был выложен из кирпича. Известковые наплывы на стенах ранее почти не встречались, и это могло обозначать, что здесь более высокая влажность. Ход опять круто уходил вниз.
Через десять — пятнадцать шагов я остановился на небольшой ровной площадкой. Мое внимание привлекла не широкая каменная плита, напоминающая порог. Странно, что этот порог был установлен не поперек, а вдоль прохода? Я прижал фонарь к кирпичам и направил его луч вдоль стены. Так оно и есть: — отчетливо проявилась неровность в кладке, а потом и другие признаки явно указывали на то, что здесь опять замурован какой то вход, а плита, вероятно, когда — то служила ступенью. Манипулируя светом фонаря, я высветил, что замурованное место имеет примерно, метр в ширину, и полтора в высоту.
Я снял рюкзак, и стал осторожно обстукивать загадочную кладку. Глухой звук подтвердил мое предположение, что за стенкой пустота. Передо мной возникла дилемма: то ли идти дальше и попытаться вырваться на свободу? То ли, прежде, разобрать подозрительный участок стены, и окунуться во мрак какой то тайны? И, чем непроницаемее была загадка, тем больший соблазн открывался моему нетерпеливому любопытству.
— В конце — концов, мы залезли в эти подземелья за бриллиантами и те потери, которые мы уже понесли, могут быть частично оправданы, если мы что — то найдем? — думалось мне. Эта мысль опять заставила подумать о Михаиле. От самого черного сценария спасало только предположение, что Михаил не успел попасть под обвал.
— Дай бог, чтобы это было так?!
Слабый позыв здравомыслия, напоминавший, что главное сейчас — это вырваться из плена, был заглушен бесом корыстолюбия, сладким зовом тайны и природного авантюризма. Я все — таки решился ломать стену. Монтировки не было, поэтому, не жалея изящного четырехрублевого Валеркиного туристического топора, прямо лезвием я стал скалывать бока кирпичей, стараясь углубится между ними. На удивление камень поддавался легко, и уже через десять минут пару кирпичей обратились в крошку, а еще через пять минут появилось маленькое черное отверстие в стене. Дело пошло легче, я вставлял лезвие топора в щель между кирпичами, снизу бил по ручке топора, и кирпичи легко по одному вываливались на пол. Я посветил в образовавшийся лаз. Фонарный луч высветил, каменную лестницу, опускавшуюся на полтора метра вниз и обширную палату с толстым каменным столбом по середине. Пахнуло спёртым, неприятным духом, как будто бы здесь пробежалась бубонная чума с неизбежным шлейфом смерти. Я наморщил нос и попытался идентифицировать запах с ранее встречавшимися? Но аналогов в памяти не нашел.
Захватив рюкзак, я шагнул в узкий проем. Спустившись на шесть ступенек вниз, ступил ногами на желтый сухой песок. Но не успел осмотреть этот тайный грот, как фонарь у меня погас. Я выключил его и снова включил. Фонарь моргнул и снова погас.
— Это замыкание очень не кстати, — подумалось мне. Я потряс фонарем, он вновь моргнул. Я уже собрался достать из рюкзака безотказный жучок, но фонарь мистическим образом включился сам по себе и я невольно отпрянул. На противоположной стене, справа от каменного столба я увидел распятого человека. Волна судорожно — леденящего страха молнией пронзила мое тело с головы до ног и заставила вздрогнуть. Несколько секунд я стоял в ошеломлении и уже почти стал справляться с собой, но фонарь высветил еще и десятка три черных гробов стоящих друг на друге в несколько рядов вдоль стены. Меня пробил холодный пот, а ад существования этих секунд мне показался вечностью.
Сдержав волнение и напрягшись, как камень, я вгляделся в распятого: это оказалась искусно вырезанная из дерева фигура Христа размером в добрую половину человеческого роста. Распятие покоилось на деревянном щите, прикрепленном к стене. Ниже него находилось что — то вроде алтаря.
Гробы были черными или от времени, или были специально выкрашены в этот цвет. Они лежали, наполовину высунувшись из специальной каменной ниши, выложенной в стене. Ниша углублялась в стену почти на метр и была выше человеческого роста.
Честно говоря, среди покойников я всегда чувствовал себя не уютно. Однажды, во время «боевой» молодости мне пришлось отправиться в командировку в Союз за молодым пополнением. Я летел из Кабула в Ташкент на самолете АН–12, или, как его называли «черном тюльпане», который перевозил «груз 200» — несколько десятков слепых цинковых гробов, в которых были запаяны наши погибшие ребята. Но, и в том и в других случаях, где фигурировали покойники, я был не один. Одному, — все — таки, жутковато…
