– ...разговаривал с местными крестьянами, – донеслись до него слова Вишнякова. – Расспрашивал их про древние поверья, обряды. Так у него родился замысел пьесы – из языческого ритуала «похорон Костромы», женского божества, чья смерть была необходима для будущего урожая. Соломенное чучело Костромы – прекрасной девушки – топят в реке или сжигают, как Масленицу. Снегурочка тоже погибает...
Матвей вдруг полез в карман за купленными на ярмарке колокольчиками. Они были разных размеров, но имели вид девушки в синей шубке и шапочке, на что он обратил внимание только сейчас. Астра протянула руку:
– Дай мне!
Внутри тянулась по ободку надпись: «Костромская Снегурочка».
– А Дед Мороз родом из Великого Устюга, – сказал Вишняков.
Его мнение никто не оспаривал: Астра увлеклась колокольчиками, а Матвей, разглядывая «Берендеево царство», отстал от своих спутников.
– ...хозяин зимы Морозко, Дед Трескун на самом деле был лютым, а не добреньким старичком с мешком подарков для детворы, – донеслось до него. – Грозный дух льдов и холода, он собирал дары, которыми откупались от него испуганные люди, а вовсе не раздавал их. Потом странным образом все переменилось...
Астра внимала Вишнякому с открытым ртом. Матвей раздраженно притопывал ногами: Дед Трескун разошелся не на шутку, пальцы уже одеревенели.
– Я замерз, – заявил он.
– Мы тоже, – откликнулся бизнесмен, и это «мы» резануло слух Матвея. – Я еще кое-что покажу, и едем греться.
Он подвел их к дому с затейливой резьбой на фасаде, доставленному, судя по табличке, из деревни Журавлево.
– Чтобы такую «избушку» соорудить, немалый капитал потребовался, – заметил Матвей.
– Да уж...
Под роскошно украшенным слуховым окошком резчик поместил имя бывшего хозяина.
– Липатов...
– Капиталист! – произнес молодой человек с фотоаппаратом, шмыгая красным от холода носом. – Крестьяне себе подобных излишеств позволить не могли. Вы поглядите, какие узоры из дерева повсюду пущены! Не всякий мастер за такую работу брался. – Он выбрал подходящий ракурс и сделал несколько кадров. – Красотища!
Астра присмотрелась к вырезанной на фасаде фигуре девушки, которая что-то держала в руках. Книгу?
– Что она держит?
Парень забросил на плечо конец вязаного шарфа и поднял голову.
– Кто? А-а! Это русалка. Весьма распространенный для костромских и нижегородских мотивов персонаж. В руках у нее скорее всего Велесова книга.
Раскатистый смех Вишнякова заставил их обоих обернуться.
– Велесова книга! Надо же, и правда. Что еще русалкам читать?
– Ничего смешного в этом нет, – обиделся парень. – Лично я верю в подлинность дощечек.
– Каких дощечек? – не понял Матвей.
Вишняков принялся объяснять. По его словам, во время Гражданской войны в каком-то разоренном имении полковник Добровольческой армии Изенбек нашел дощечки с нанесенным на них текстом. Это была история русичей от мифологических корней до Рюрика...
– Если хотите, Священное Писание славян, – говорил он, – изложенное волхвами. Или другим неизвестным автором. Дощечки назвали Велесовой книгой по имени славянского бога Велеса. Изенбек вывез их в Брюссель и хранил как зеницу ока. В августе 1941 года он умер, и табличек больше никто не видел. По одной из версий, они были похищены агентом Аненербе. В Третьем рейхе это общество занималось изучением наследия германской расы. К счастью, тексты кое-как сохранились в виде фотографий и машинописи, сделанной Миролюбовым, эмигрантом, писателем, который увлекался славянским фольклором. По другой версии, Велесова книга – подделка.
Астре не терпелось подать какой-нибудь знак Матвею. Русалка, Велесова книга! Связь с эпизодами на кассете! Но делать это при Вишнякове она не рискнула. Тот явно знает больше, чем хочет показать.
Матвей равнодушно слушал, разглядывая девушку с книгой на фасаде дома Липатова. Парень с фотоаппаратом с разных точек снимал резьбу, искоса бросая на Вишнякова недобрые взгляды.
– Все это тебе Борецкий рассказал? – не выдержала Астра. – Про Велесову книгу, про Аненербе?
– Да, – без запинки ответил Вишняков. – И про русалку тоже. Думаете, Илья случайно пригласил «Русалок»? Он же бредит всякими языческими штучками!
«А ты? – едва не вырвалось у Матвея. – Так чешешь про дощечки, будто специально изучал!»
– Велесову книгу еще называют языческой Библией, – продолжал тот. – Даром что подлинных табличек никто в глаза не видел, все о них только читали либо слышали. Но интереса к ним это не ослабило, напротив, поклонение прабогам становится повальным увлечением. Появляются разные славянские общины, в которых отправляют чуть ли не родоплеменные культы.
– Были «новые русские», теперь «новые волхвы»?
– Похоже, – усмехнулся Вишняков.
– А при чем здесь Аненербе?
– В этом мире все так перемешалось...
Пророчица Любава сидела в полутемной комнате, завешанной панно из трав и какими-то плетенками. В единственном освещенном углу стояло сухое корявое дерево без листьев, на его стволе были вырезаны лица идолов. И само дерево, и «выглядывающие» из него идолы производили устрашающее впечатление.
