Пророчица восседала на деревянном стуле с высокой спинкой, прямая, бледная и простоволосая, в вышитой рубахе, с кожаной ленточкой на лбу.
Кира едва не рассмеялась от ее нарочито мрачного выражения лица и замедленно-величественных движений. Увидев пустую приемную, где за старым письменным столом скучала девица, несуразная и бесцветная, Кира подавила порыв повернуть назад. Она уже жалела, что пришла сюда. Это чувство усилилось, когда она встретилась глазами с самой Любавой – будто в ушат с ледяной водой окунулась.
На столе перед Пророчицей теплилась толстенная черная свеча, теснились глиняные чаши, наполовину наполненные мутными жидкостями. И запах – помещение было пропитано жгучим запахом горечи, меда и застоявшейся браги. Именно жгучим, потому что он проникал в легкие, вызывая жжение и дурноту.
– Здравствуйте... – выдавила Кира, стараясь глубоко не дышать.
Ее приветствие повисло в воздухе, таком же мутном и тяжелом, как все вокруг, включая хозяйку. Кира опустилась на широкую, застеленную рогожкой лавку и, борясь с дурнотой, посмотрела на Любаву. Та глядела вниз, в одну из чаш. Оттуда что-то испарялось, во всяком случае, вверх поднимался зеленоватый парок...
Вопросы, которые Кира собиралась задать Пророчице, вылетели из головы. Собственно, ее интересовало одно: встретится ли она еще с тем красивым мужчиной, который был ее первым возлюбленным? Соединит ли их судьба? Или не стоит жить иллюзиями, надеяться на несбыточное, ждать невозможного?
– Оживляющий явленное, вращай колесо... – забормотала Любава, не отрывая глаз от чаши.
До Киры долетали обрывки фраз, непонятные и пугающие слова:
– Триглав... Чернобог... Хорс...
«Передо мной разыгрывают спектакль, – успокаивала она себя. – Отрепетированный заранее, с целью нагнать страху и выудить побольше денег. Я не должна поддаваться!»
– Тебе нельзя его видеть, – отрывисто произнесла Пророчица. Ее голос походил на воронье карканье. – Встреча принесет тебе смерть.
Кира вздохнула, и в ее груди разгорелся пожар, в глазах потемнело.
«Не поддавайся! – твердила она себе. – Это все чары, гипноз, рассчитанный на таких дурочек, как ты. Это какое-то зелье, действующее на сознание!»
Ворона несколько раз громко, раскатисто каркнула... Кира вздрогнула и подняла глаза – то смеялась Любава. Ее черты исказились, губы раздвинулись, на щеках образовались складки. Сколько ей лет? Сорок, шестьдесят? Ни одного седого волоса... Впрочем, она могла покраситься. Лицо Любавы вдруг разгладилось, кожа порозовела, и ей уже можно было дать всего тридцать. Только зрачки оставались холодными, неподвижными.
– Ты мне нравишься, – вымолвила она тоже совершенно другим голосом, молодым и звучным. – У тебя смелые мысли.
Кира готова была провалиться сквозь землю.
– А вот это лишнее, – улыбнулась Любава, стремительно молодея и расцветая.
Теперь она выглядела на двадцать. Или это какие-то фокусы с освещением? Скорее всего Кира сама создала образ старой колдуньи. Так или иначе, перед ней сидела совсем не та женщина, которая была похожа на ворону и каркала.
Посетительница смутилась, заерзала. Она вспомнила, о чем хотела спросить Пророчицу.
– Кто он?
– Ты скоро его увидишь... Если решила расстаться с жизнью.
– Вы нарочно меня пугаете! – осмелела Кира. – Думаете, он меня убьет, да? Зачем ему это нужно? Или я сама наложу на себя руки? От несчастной любви, как глупые девчонки? Так вот, я не такая. Я просто хочу знать, суждено мне быть с ним или нет. Я хочу точно знать! Наверняка!
Любава позволила ей высказаться.
– Ниточка твоей жизни такая слабенькая... – жалостливо произнесла она. – Но ее можно уберечь.
Кира не намеревалась слушать всякие бредни. Ее жизни ничего не угрожает! Она здорова, молода, у нее все складывается отлично.
– Вы меня дурите? Чтобы я заплатила вам за рецепт чудесного спасения? В моем кошельке ровно столько, сколько я решила отдать за гадание.
Лицо Пророчицы потемнело, но не от гнева – от непонятного Кире чувства.
– Хорошо. Что же тебе сказать?
– Как он выглядит?
Любава отвернулась, скрывая по-девичьи нежную улыбку. Странная она все-таки!
– У него маленький шрам вот здесь, – женщина поднесла палец к своей левой брови. – Ну, как? Я угадала?
– Вы умеете читать мысли. Я подумала, а вы...
Пророчица мелодично рассмеялась, – ничего похожего на карканье, – и склонила голову чуть набок, снисходительно. Мол, что с тебя взять, глупышка?
Кира разозлилась: «Любаву забавляет эта беседа, она насмехается надо мной!»
– Если хочешь жить, принеси жертву, – весело заявила Пророчица, подтверждая опасения Киры, что над ней потешаются.
– Какую? Денег дать?
– Деньги что? Пыль...
– Однако же у вас прием не бесплатный.
– А что ты мне взамен можешь предложить? – вздернула брови Любава. – Душу? Или в услужение ко мне пойдешь?
Кира замотала головой.
– Нет! Еще чего! Ладно, извините. Разумеется, я заплачу.
– Не мне...
– Кому же?
– Великому Старцу Севера.
– Деду Морозу, что ли? – удивилась Кира.
– Можно сказать и так, – шире улыбнулась Пророчица. – Только никакой он тебе не дед. Елку украшать станешь!
– Без меня украсят.
– Без тебя не получится...
