– Гребень сделан из золота, – доверительно произнес волхв, понижая голос. – И камни настоящие. Я не дарю женщинам дешевых побрякушек.
Солистка «Русалок» вспыхнула, залилась краской – это было видно даже под слоем грима.
– Возьмите, прошу вас, – взмолился Вишняков. – Вы обидите меня отказом.
Она все еще колебалась, растерянно оглядываясь по сторонам. Теперь Бэла, Чара, Юна и Мио совсем возненавидят ее – для них-то подарков не приготовили.
Калганов не запрещал певицам принимать презенты от благодарных поклонников. А этот господин, пожалуй, может устроить скандал. Лучше его не провоцировать.
– Спасибо... – Лея взмахнула блестящими накладными ресницами. – Не нужно было тратиться...
Она с опаской прикоснулась к гребню, а волхв – к ее волосам. Теперь, после того, как она приняла драгоценность, он получил право дотронуться до нее.
– Почему ты убежала тогда? – спросил он. – Чем я тебя испугал?
– Испугали? Нет...
– Зачем же было скрываться?
Она не собиралась признаваться в минутной слабости, как настоящая женщина. Она все отрицала. Вишнякова такой поворот не удивил. Он ожидал чего-то подобного.
– Ладно, оставим это, – улыбнулся он. – Значит, мир?
– Разве мы ссорились?
– Конечно же, нет. Я не ссорюсь с очаровательными русалками. Они могут проклясть неугодного мужчину и преследовать его своим колдовством.
Ватафин провозгласил продолжение обряда, и Лея с радостью кинулась прочь от навязчивого волхва. Тот с сожалением вздохнул. Подарок все-таки удалось вручить, это уже кое-что. Хотя гребень получился – загляденье, у самой строптивой девицы душа дрогнет.
– Она еще оценит мое подношение, – пробормотал господин Вишняков, возвращаясь к столу. С его места было отлично видно все, что происходит на сцене.
«Небесные» слуги-грифоны вытащили откуда-то сковороды и начали в них стучать, запрыгали, выкрикивая глумливые прибаутки. Девушки запели колядки и под звон сковородок принялись «угощать Мороза». Лея выбрала на эту роль волхва – сам назвался. Тот нехотя подчинился, включился в игру. «Русалки» бросали через плечо фигурки животных из теста, яблоки, в заключение показали шуточную «продажу козы».
– Это не обряд, а какая-то пародия! Безвкусица! Балаган! – высказалась Коломбина. – Не понимаю, что ты находишь в кривлянии этих вульгарных девиц?
Арлекин молча пожал плечами. Ему нравилась рыженькая «русалка», но открыто ухаживать он не решался.
Гости утомились, потеряли интерес, чего нельзя было сказать о Борецком. Казалось, они с Вишняковым тайно соперничали.
Девушки надели на соломенную бабу и Ярилу венки из еловых веток, увитые бумажными цветами, и под монотонный ритм бубнов произносили нараспев какие-то неразборчивые заклинания...
Буханье бубнов и девичьи голоса, а возможно, сами древние магические слова подчиняли себе волю людей – Борецкий, презрев приличия, откровенно пожирал глазами Лею. Лицо Вишнякова под маской налилось кровью – об этом можно было судить по цвету его подбородка. Высокомерная ухмылка исчезла с губ Коломбины, Арлекин же словно уснул сидя, отрешенно уставившись в одну точку.
Астра проследила за его взглядом – он уперся в фаллос Ярила и застыл на нем. Брюс, к ее величайшему изумлению, смотрел туда же.
– Готов побиться об заклад, он движется!
Огромный орган, символизирующий мужскую силу, созидающую все сущее, вселенский источник оплодотворения, в самом деле медленно приподнимался и опускался в такт ударов в бубны.
«Фокус! Кто-то дергает за веревочку, – подумала Астра. – Ай да Борецкий! В чувстве юмора ему не откажешь. Или... в напитки для гостей правда подмешали галлюциногенное снадобье? Как во время настоящих языческих ритуалов...»
Это была последняя посетившая ее здравая мысль, потом все перемешалось: захотелось танцевать, притопывать и хлопать в ладоши, кружиться. Брюс подхватил ее за талию... Рядом отплясывали маски комедии дель арте – Коломбина и Арлекин, – мелькая яркими лоскутными костюмами. Пару раз на глаза попался волхв – золоченый знак солнца на его груди нестерпимо сиял, как будто сам Ярило дохнул желтым пламенем. Тяжелый подол сковывал движения графини, ноги путались в складках атласной юбки, заплетались. Танцующих обступили русалки, их длинные волосы развевались, рукава-крылья взлетали, вздымая вихри снега... Белое конфетти густо сыпалось с черного потолка, только почему так холодно? Словно злая вьюга швыряет в лицо пригоршни ледяной крупы...
