Трудно сказать, в шутку или всерьез она это произнесла, но Игорь шутки не принял и ответил собственной.
— Может, и поместились бы, но для этого придется всех заранее намыливать… А того, кто будет возле печки, лечить потом от ожогов третьей степени. В общем, лучше не экспериментировать. Может не всем понравиться.
Лена примолкла и, потормошив Сашку, повела его в баню. Не знаю уж, что они там делали, но вернулись оба не раньше, чем через полчаса. Саша вроде бы немного протрезвел.
— Хорошая банька, — произнесла Лена, вытряхивая сигарету из пачки. — И душ весьма контрастный.
Теперь была наша очередь. Я знаю, что Таня не такая уж любительница русских и финских бань как таковых, да и любовью предпочитает заниматься при условии подушек да простынь, но сейчас произошло нечто… И вовсе не в парилке дело. Приходя в себя на средней ступеньке, я спросил:
— Вот уж не думал, что тебя танцы с женщинами так возбуждают.
— Глупый ты, Маскаев-кот. На себя бы лучше посмотрел, как ты ее глазами поедал… Я даже думала, поперхнешься.
— Чего это ты ревновать-то вздумала? И вообще, у нее же с Сашкой дела.
— А ты знаешь, она ему не дает, — вдруг сказала Таня.
— С чего это ты взяла?
— Точно тебе говорю. Потом сам можешь его спросить, увидишь, что он ответит. Если не соврет, конечно.
Ночь прошла спокойно, только из той комнаты, где расположились хозяева, долго еще раздавался скрип кровати. Оттуда же, где ночевали Саша и Лена, не доносилось вообще никаких звуков, и мне это казалось довольно странным. Но, может быть, Сашка просто вырубился, добравшись до койки…
По сравнению со следующим днем суббота казалась просто прохладной: если градусник не врал, то уже с утра спиртовой столбик подскочил до двадцати восьми в тени.
По окончании утреннего пивопития, предпринятого мужской половиной с целью поправления пошатнувшегося за ночь здоровья, вся компания решила сделать вылазку на пляж. Но картина, представшая перед нашими глазами, оказалась весьма удручающей.
Пологий песчаный берег был завален телами коров — я говорю о настоящих коровах, тех, что, по слухам, дают молоко и мясо. Разомлевший от жары крупный рогатый скот валялся на песке, лениво помахивая хвостами и ушами; разумеется, неаппетитные лепешки на пляже тоже наличествовали.
Я понимаю, что коров можно любить, как домашних животных, притом весьма полезных для человека, но это не значит, что я с радостью изъявлю желание купаться и загорать рядом с ними. Мои спутники, видимо, чувствовали то же самое, а потому помрачнели. В принципе, искупаться можно было чуть выше по течению, но обрывистый берег, отвесно уходящий в воду, по которому пришлось бы затем карабкаться, хватаясь за торчащие корни, привлекал разве что только любителей острых ощущений, к коим наши женщины не относились.
— Эх, была бы лодка, — сказал Саша. — На островок вон тот бы сплавали…
Обское море, конечно, морем называть сложно, как и любое другое водохранилище. Хотя отсюда противоположный берег казался едва заметной тонкой ниточкой, а остров, о котором говорил Саша — не намного лучше виднеющейся точкой. Несколько еще таких же точек находилось в пределах видимости, и там, надо полагать, принимающих солнечные ванны коров не должно было оказаться.
— У твоих же есть лодка, — заговорила Ира, обращаясь к мужу.
— Ну, есть… «Тюмень», тяжелый дюралевый утюг… С шестью человеками кто на весла-то сядет?
— Ну, пошли мужики слабосильные, — недовольно сказала Ира.
— Ты не забывай, что здесь какое-никакое, а течение. Пока дочапаем до острова, лодку снесет на несколько километров. А против течения тогда в этой железяке только Шварценеггер выгребет. И еще обратно ведь возвращаться…
— А мотора у тебя нет? — спросил я.
— Был где-то… Только его не заводили уже лет восемь, да и вообще я не представляю, как с ним обращаться.
— И что же ты раньше молчал?.. Так, народ! — обратился я ко всем присутствующим. — Если вы сможете обойтись без меня пару часов, то дикий пляж вам будет обеспечен…
— Правда? — с надеждой спросила Лена.
— Какие проблемы, — небрежно ответил я, хорошо понимая, что если у мотора не окажется какой-нибудь важной детали, или обнаружится, не дай бог, трещина в корпусе, то самураю на моем месте самое время было бы вспомнить о ритуале сэппуку. По причине классической «потери лица».
Мы вернулись на дачу, и Игорь открыл сарай.
— Прошу, — сказал он.
Мотор, на мое счастье, оказался не из самых плохих — «Вихрь-М». Двадцать пять лошадиных сил, два цилиндра, рабочий объем четыреста двадцать два кубических сантиметра… Знакомая техника. И, похоже, без видимых повреждений.
— Справишься? — спросил Игорь.
— Инструменты найдутся?
— Вот тут, в ящике… Еще что-нибудь надо?
— Давай-ка вытащим его на улицу и где-нибудь установим. Темно здесь.
Мы выволокли «Вихрь» из сарая и подвесили прямо на перекладину невысокого забора. Выкурив сигарету, я принялся за работу.
