Вопросы, вопросы… А вот как на них будет отвечать Христофоров, капитан Савин знал наперед. Поэтому и не торопился с первым допросом. Нужно – обязательно нужно! – найти в обороне Раджи серьезную брешь, чтобы лишить его равновесия, заставить метаться со стороны в сторону, заставить усомниться в своей непробиваемости, сбрить налет великосветского лоска и неприкрытой иронии.
Был единственный вариант прижать Христофорова, заставить его говорить – связь с лже-Ахутиным. Что такая связь существовала, Савин чувствовал интуитивно. Только это заставляло Раджу метаться по Союзу, маскировать свои следы – тут капитан практически не сомневался. Но для этого нужно было работать, работать и работать – доводить до конца линию лже-Ахутина. И только тогда можно будет выяснить причины странного поведения Христофорова, раскрыть тайну убийства лже-Ахутина и истинную фамилию коренастого бандита.
А пока Савин решил оставить Христофорова в покое. В относительном покое, конечно: камера вовсе не смахивала на пансионат у моря, и поразмыслить заставляла о многом, в том числе и о бренности бытия.
После разговора с Кудрявцевым они решили разделить свои усилия: майор будет заниматься отработкой связей Раджи в Магадане и выяснением обстоятельств, связанных с его бегством в Хабаровске, а Савин отправится в Москву, чтобы вплотную заняться лже-Ахутиным.
– Кого я вижу! Боря, ты? Вот так сюрприз! – Володин крепко пожал руку коллеге. – Почему не позвонил из Магадана? Мы бы тебе транспорт организовали.
– Да ладно, Олег, чего там… Всего час езды, и шоссе – блеск, не то, что у нас.
– Скромничаешь. Приедь я, наверное, сам в аэропорт припылил бы?
– А то как же. Столичный гость, – хохотнул Савин. – Слушай, ты меня чаем угостишь, а?
– Узнаю провинциалов из магаданской глубинки. С чаем у меня напряженка, забыл купить. Сейчас я кофе тебе организую. Такой вариант устраивает?
– Вполне.
– Вот и лады.
– Мне бы покрепче.
– Будет сделано…
Кофе и впрямь оказался отличным. Прихлебывая ароматную горечь (Савин по примеру Володина решил пить кофе без сахара – мол, и мы не лыком шиты), капитан внимательно слушал коллегу.
– … Операции Христофорова с золотом уже не представляют для нас большой тайны – ребята из УБОП порадовали. Они тут одно дело раскручивали, а наш Янчик возьми да и всплыви.
– Доказательства?..
– Вполне хватит Радже для того, чтобы отпраздновать свой очередной день рождения в глубоком унынии и в местах не столь отдаленных. Можно сказать, что он, наконец, угодил в золотой капкан.
– Не считая наших обстоятельств?
– Увы…
– Что с дачей лже-Ахутина?
– Работаем. Без особых успехов. Иголка в стоге сена.
– Как с установлением личности лже-Ахутина?
– Особых сдвигов пока нет. Но ты приехал очень кстати: мне еще одно дело подкинули, срочное, между прочим, на контроле у генерала, так что я сейчас в запарке, сам понимаешь. А потому Ахутиным ты займешься сам, благо появился кое-какой просвет в наших поисках.
– Что именно?
– Детально тебе объяснит мой помощник, который занимался этим вопросом. А если вкратце, то с большими трудами удалось разыскать родственницу Ахутина. Это его родная тетка по отцу.
– И все?
– К сожалению, других близких родственников у Ахутина нет: отец где-то сгинул в гражданскую; мать умерла в тридцать девятом; а жена и дочь погибли в сорок первом во время эвакуации – эшелон, в котором они ехали, попал под бомбежку…
Тетке Ахутина было уже за восемьдесят, поэтому Савин решил не вызывать ее в МУР, а съездить самому в Загорье, где Агафья Ниловна Пеунова жила в небольшом домике с палисадником.
– А ты отведай, голубчик, отведай… Агафья Ниловна подсовывала Савину поближе розетки с вареньем.
– Вот клубничка, это малина, а вот это «королевское» варенье – крыжовник. Откуда? Из самого Магадана? Еще дальше? Ах ты, господи, и куда тебя судьба закинула-то. Холодно, чай? А то как же, конечно, холодно… Постой, постой, что же это я тебя чаем да вареньем потчую? Вот голова садовая, совсем из ума выжила. Погоди чуток…
Старушка выскочила в коридор и спустя несколько минут внесла в комнату огромное сито с краснобокими яблоками.
– Угощайся, – сказала она. – У вас там, поди, яблоки не растут.
– Спасибо, большое спасибо, Агафья Ниловна.
– Да ты бери, бери, не сумлевайся, яблоки не покупные, свои. Вон у меня какой сад. А мне много ли нужно?! До лета хватит.
– Спасибо. Вкусные… Агафья Ниловна, у меня есть к вам несколько вопросов.
– А чего ж, спрашивай.
– Скажите, вы хорошо знали Ахутина Григория Фомича?
– Гришаню? Ну как же, конечно. Вместе жили. После войны я к нему перебралась из Саратова. Один-одинешенек остался он, горемыка… Агафья Ниловна беззвучно всплакнула.
– И пожил недолго – раненый шибко был, и опять таки один, как перст.
Семью германец загубил, вот он и запил с горя-то. Ну и, это, в аварию попал, шоферил, значит. Оно, конечно, если б поздоровше был, гляди, и выдюжил бы, у нас в роду народ крепкий, жилистый.
– У вас нет его фотографии? – спросил Савин.
– Была, была, а как же… Старушка порылась в комоде и вытащила из-под груды белья старинный альбом в потертой обложке.