Тот что-то проговорил, но неразборчиво, попытался приподняться.
Очередь швырнула его назад, на выпирающие щупальца корней…
Взяв безвольную кисть, Чекмарев нашел вену и убедился в смерти раба.
Красное пламя взорвалось в его голове, ноги подкосились, и он завалился на бок.
Боль отступала, понемногу возвращая его в сознание. Затылок разламывался, словно под черепную коробку загнали докрасна раскаленный гвоздь.
Он с трудом разлепил веки и зажмурился. Сноп света бил в глаза.
— Ты кто? — выдавил он из себя.
Светивший не удостоил его ответом, молча обшарил его карманы и забрал рожок. Вырвал из автомата ствольную коробку, затем затвор и забросил подальше.
— Сколько вас всего? — задал он вопрос.
Чекмарев был уверен, что раньше уже слышал этот голос, и, не желая отвечать, отвернулся.
Неизвестный миндальничать не стал и ударил его по щеке. Рядом с одним раскаленным гвоздем в затылке появилась еще дюжина. Чекмарев приглушенно взвыл от раздирающей череп боли.
— Восемь… Вместе со Слоном.
— Молодец, начинаешь перевоспитываться. Как отсюда выбраться? В какой стороне ближайшая деревня?
Чекмарев тихо, истерично засмеялся.
— Ну?! — сурово повторил неизвестный.
— Никак! Кругом тайга, шаришь? И ничего, кроме этой тайги…
— Когда прилетит вертолет?
— На днях… Говорят, нагрянет сам Президент.
— Президент?.. А кто это?
Чекмарев опять рассмеялся, приоткрыл щелочки глаз, различив сидевшего напротив парня.
— Президент? Это Президент!!! Не Борис Николаевич, конечно… но власть имеет не меньшую. Ты сдавайся, пока не поздно. Обещаю… гарантирую жизнь.
— А я гарантиям не верю! — неизвестный обозлился и обрушил приклад на его голову.
К протоке Иван пробирался не таясь, уверенный, что до рассвета бандиты вряд ли сунутся в лес. По крайней мере пыл у них поубавится, если раньше наткнутся на оглушенного братка.
После задушевной беседы у него оставалась масса вопросов, но терять время он не хотел и радовался тому, что удалось заполучить автоматный рожок с тридцатью патронами. Со слов братка, задача упростилась. Итак, их было восемь. Одного Иван застрелил у люка землянки. Двоих, не меньше, зацепил в перестрелке. Стало быть, «дееспособных» всего пятеро против них троих. Счет невелик, но есть шансы на спасение. Он вышел на топкий берег точно к мосткам, и на воде уже покачивалась резиновая моторка.
Ждали только его.
— Где ты пропадал? — заметил его Протасов, сидевший на корме. — Подставляешь… А если бы они первыми появились?
— Не боись, — ответил Иван и залез в лодку. — Пока очухаются, день наступит.
— Часа через три начнет светать, — буркнул Протасов и отодвинулся от мотора. — Умеешь обращаться?
Иван обнаружил под деревянной скамьей дюралевый бачок и встряхнул его, убедившись, что горючего под завязку.
— Ничего себе, — восхитился, прочитав надпись на обтекаемом корпусе мотора. — «Ямаха»! Летает, поди…
Он нашел тросик и дернул. Мотор оглушительно взревел и заработал.
— С пол-оборота, — восторженно отметил Иван. — Не то что наши развалюхи…
Он сел рядом с Протасовым, прибавил рукоятью обороты, и, разгоняя задранной мордой волны, моторка понеслась к устью реки.
…Бандиты пришли в себя раньше, чем рассчитывал Иван, и в суматохе кто-то вспомнил о лодке, хранившейся на берегу у протоки. В обычное время с нее рыбачили, убивая время, или, набравшись спиртного, гоняли по Подкаменной Тунгуске.
Шум двигателя поверг их в замешательство, и, увидев разбитую волнами лунную дорожку и лодку, мчавшуюся вниз по течению, открыли вдогонку беспорядочную пальбу.
Давно стихли, оставшись позади, выстрелы…
Иван осторожно перебрался на нос, и фонарь, изъятый у Чекмарева, сослужил добрую службу — не хуже автомобильной фары вырвал из ночной темноты поверхность реки…
Протасов, безвылазно живя в городе, никогда раньше не управлял моторкой, но выяснилось, что сверхъестественных усилий для этого не требовалось, и ему приходилось лишь внимательно смотреть вперед, вовремя огибая проплывающие мимо коряги.
Зашевелилась Ольга и открыла глаза. Она лежала поперек лодки в неудобной позе, но предложить лучшего он не мог.
— Спина… затекла, — сказала она, ворочаясь.
— Потерпи немного. Скоро выберемся к людям. Нам обязательно помогут.
Она кивнула в ответ и опять закрыла глаза.
А Протасов задумался. Выбраться к людям… Один раз уже выбрались и столкнулись с тем, чего, по его представлениям, не могло быть, потому что просто быть не могло. Перед ним возник образ Чехлова — улыбающегося тогда, в аэропорту Братска. Кто знал, что произойдет в следующие часы после посадки в вертолет, как изменится и перевернется жизнь?
Да… Никому не суждено знать будущее. Для Чехловых закончилось все, как в старой сказке, — они жили счастливо и умерли в один день…
Выглянувшая из-за высоченной сосны луна скупо осветила его осунувшееся, заросшее колючей щетиной лицо и стыдливо спряталась, увидев на щеке мокрые блестящие дорожки.
— Ты плачешь? — подала голос Ольга.
Он ответил не сразу, подставив лицо бьющему теплому ветру.
