Не боясь намочить рубашку, Рюдзи снова зажал струю, на этот раз с обратной стороны, играя с летящими на лицо, волосы, шею брызгами. С шеи вода стекала на грудь и живот, мокрая ткань дарила телу неописуемую прохладу. По-собачьи крупно отряхиваясь, Рюдзи разбрызгал вокруг воду, а потом, как был, в пестреющей мокрыми пятнами рубашке, подхватил пиджак и направился к выходу. Все равно, пока он дойдет до кафе, все высохнет.
Он вышел из парка. Недвижно стоящие в ряд дома под надежными крышами, обнесенные заборами, вызывали странное чувство. Сухопутная жизнь по-прежнему казалась Рюдзи чудовищно нереальной. Даже начищенные кастрюли, мелькнувшие в открытой кухонной двери, выглядели бутафорией… Так и его страсть – чем больше в ней было плотского желания, тем сильнее пугала она его своей отвлеченностью. В ежесекундно меняющихся воспоминаниях поблескивала лишь самая суть, словно соль, выкристаллизовавшаяся на поверхности под палящим летним солнцем.
«Наверно, этой ночью я вновь буду спать с Фусако. Наверно, в эту последнюю ночь мы не сомкнем глаз. Завтра вечером судно отходит. Наверно, после двух этих ночей я сам превращусь в свое собственное воспоминание».
Жара не клонила его в сон, напротив, даже сейчас некоторые мысли заставляли его мгновенно закипать страстью. Задумавшись, он едва успел увернуться от взобравшегося на холм большого автомобиля.
В этот момент со сбегавшей с холма тропинки выскочила стайка мальчишек. Один из них при виде Рюдзи застыл как вкопанный. Это был Нобору.
Заметив, как резко замерли и напряглись торчащие из шорт детские коленки, как дернулось от напряжения обращенное к нему лицо, Рюдзи вспомнил утренние слова Фусако: «Кажется, Нобору что-то почувствовал».
Мгновение он боролся с собой, преодолевая неловкость, и наконец широко улыбнулся:
– Вот так встреча. Как искупался?
Не ответив, мальчишка бесстрастно оглядел мокрую рубашку Рюдзи.
– Вы почему такой… мокрый?
– А, ты об этом? – Рюдзи снова ненужно улыбнулся. – Купался под фонтанчиком вон там, в парке.
Плохо, что он встретил здесь Рюдзи. Как бы сделать так, чтобы мать не узнала от Рюдзи, что Нобору был здесь в это время? Он не ездил сегодня в гости к другу купаться в Камакуру. Да еще среди мальчишек, которых видел Рюдзи, был Главарь. Ну и ладно. По виду ведь не разобрать, кто из них Главарь.
Сегодня, захватив с собой еду, они отправились на пристань Ямаути в районе Канагава. Побродили по ответвлениям железной дороги за складами, провели свое обычное собрание, обсудив никчемность человеческих существ и полную бессмысленность бытия. Они любили совещаться в беспокойных местах, где им могли помешать в любую минуту.
И Главарь, и Первый, и Второй, и Третий – Нобору, и Четвертый, и Пятый – все шестеро были физически хилыми и отлично учились. Учителя хвалили выдающуюся компанию, ставили в пример отстающим ученикам.
Место для сегодняшнего собрания нашел Второй, а Главарь и остальные поддержали. Позади первого городского таможенного склада Ямаути, среди высоких кустов бежали ржаво-красные рельсы с такими же проржавевшими стрелками, здесь же валялись старые вагонные колеса – по всему было видно, что пути давно не используют.
Угасающим костром на исходе лета издали пламенели на солнце соцветия канн перед зданием складской администрации. Мальчишкам казалось, что, пока им видно это пламя, сами они находятся в поле зрения охранника, и, повернувшись к пламени спиной, они двинулись вдоль путей. Рельсы заканчивались у наглухо запертой черной двери одного из складов. В тени нагромождения канистр, ярко-красных, желтых, темно-коричневых, они нашли скрытую от глаз полянку и расселись на земле. Складскую крышу заливало ослепительное солнце, но полянка пока оставалась в тени.
– Он отличный парень. Похож на странного зверя, только что выпрыгнувшего из моря и еще мокрого. Я видел, как он спал с мамой. – Нобору взахлеб отчитывался о событиях прошлой ночи.
Несмотря на бесстрастные лица слушателей, он удовлетворенно почувствовал прикованное к нему внимание и старался ничего не забыть.
– Так вот кто твой герой? – Дослушав до конца, Главарь скривил тонкие красные губы. – В этом мире не бывает героев.
– Но он наверняка совершит что-нибудь героическое.
– Что?!
– Что-нибудь прекрасное.
– Дурак ты. Такой ничего не сделает. Он просто нацелился на имущество твоей мамаши, вот и все. Обглодает ее до косточек, а потом – вы мне больше не нужны, прощайте.
– Но ведь и это что-то значит, разве нет? Во всяком случае, нам это не по силам.
– Ты пока мало что понимаешь, – холодно ответил тринадцатилетний Главарь, – то, что не по силам нам, то тем более не по силам им, взрослым. На этом мире стоит гигантское клеймо. Не забывай, что снять его в конечном итоге способны только мы.
При этих его словах все почтительно замолчали.
– Родители, – теперь Главарь обращался ко Второму, – так и не купили тебе воздушное ружье, верно?
– Ага, верно, – обхватив колени, жалобно ответил Второй.
– Наверняка говорят, что опасно?
– Ага.
