Золотой храм полностью

Графиня. Не то чтобы я стремилась соперничать с баронессой в доброте, да и, как вы знаете, праведность, честь и добродетель – не моя епархия. Но я помогу вам – не ради вас, сударыня, а ради маркиза. Мое оружие – постель. Такое же, как у тех шлюх, подружек Альфонса. Мне не составит труда совратить с пути праведного достопочтенного мэтра Мопа, генерального судью. Насколько я поняла, требуется отменить приговор судебной палаты города Экса? Вы ведь ради этого меня пригласили? Хотели попросить, чтобы я поторговала своим телом. Не правда ли, сударыня?

Г-жа де Монтрёй. Что вы, мадам! Как вы могли подумать…

Графиня (со смехом). Ладно уж, не оправдывайтесь. Ваш замысел – использовать порок на службе у добродетели – поистине великолепен. Порок тоже кое-чего стоит, и вы отлично это знаете. Даже причуды вашего зятя…

Г-жа де Монтрёй. Так вы мне поможете?

Графиня. Да.

Г-жа де Монтрёй. Благодарю. Я готова была на коленях молить вас. Как мне выразить вам свою признательность?

Графиня. Зачем мне ваша признательность?

Входит Шарлотта.

Шарлотта. Госпожа… (Мнется.)

Г-жа де Монтрёй. Говори. У меня не осталось таких тайн, которых уже не знали бы эти дамы… Да и нет у меня сил, чтобы выходить за дверь и шептаться там с тобой.

Шарлотта. Слушаюсь. Э-э…

Г-жа де Монтрёй. Ну что там у тебя?

Шарлотта. Приехала госпожа маркиза де Сад.

Г-жа де Монтрёй (удивленно). Что?

Гостьи переглядываются.

Почему она вдруг покинула замок?.. И не предупредила… Ну что же ты, веди ее скорей сюда!

Шарлотта. Слушаюсь. (Уходит.)

Появляется маркиза де Сад.

Г-жа де Монтрёй. Рене!

Рене. Матушка!

Обнимаются.

Г-жа де Монтрёй. Как хорошо, что ты приехала, доченька. Я так по тебе соскучилась.

Рене. И я. Взяла вот и отправилась в дорогу. Я больше не в силах выносить жизнь в Лакосте! Эти осенние прованские дожди! Эти крестьяне, шушукающиеся за спиной и пялящиеся на жену маркиза де Сада во все глаза! А в замке сидеть мочи нет – тоска, одиночество. По ночам красный отсвет факелов на голых стенах. Крики воронья… Так захотелось увидеть вас, матушка, поговорить по душам. Села в карету и всю дорогу до самого Парижа твердила кучеру, чтоб настегивал лошадей.

Г-жа де Монтрёй. Я понимаю, Рене. Я понимаю… Вот и умница, что приехала. Не только тебе было тоскливо и одиноко. Твоя бедная мать вся извелась, день и ночь думала только о тебе, несчастная моя доченька. Не знаю, как я не лишилась рассудка… Ах, простите! Я не представила вас. Ты ведь незнакома с графиней де Сан-Фон? Моя дочь Рене, маркиза де Сад.

Рене. Счастлива познакомиться. И рада видеть вас, тетушка Симиан. Как давно мы не встречались.

Баронесса. Сколько тебе пришлось вынести, бедная девочка.

Г-жа де Монтрёй. Наши дорогие гостьи обещали помочь. О, они вдвоем окажут нам поистине неоценимую услугу! Поблагодари же их от всей души.

Рене. Я вам так признательна. Вы – наша последняя надежда.

Баронесса. Ну что вы, что вы. Я счастлива, когда могу прийти на помощь ближнему. Завтра же прямо с утра начну действовать.

Графиня. Пожалуй, пойду.

Баронесса. Да-да, и мне пора.

Г-жа де Монтрёй. Вы не представляете, как я вам благодарна. Не смею вас задерживать.

Рене. Я ваша неоплатная должница.

Графиня. Но все же, прежде чем я откланяюсь, позвольте, маркиза, задать вам один вопрос. Вы, должно быть, сочтете его нескромным. При первой встрече спрашивать о таком и в самом деле не следовало бы. Но я так любопытна…

Рене. Спрашивайте.

Графиня. Госпожа де Монтрёй поведала нам много любопытного о вашем супруге, да я, признаться, и без того была наслышана. Ваше семейство – простите за сравнение – как бы разгуливает по улицам в абсолютно прозрачном платье. Полагаю, это для вас не новость?

Рене. Нет.

Графиня. И вас не оскорбит бесцеремонный вопрос, какие не принято задавать в светских салонах? Обещайте, что вы отнесетесь к нему спокойно, как если бы я спрашивала вас о ваших виноградниках, удобрениях или о чем-нибудь в этом роде.

Рене. Обещаю.

Графиня. Я считаю, что господин маркиз – человек по сути своей бесконечно нежный, но эту свою нежность может выразить лишь посредством пресловутых конфеток и кнута, то есть посредством жестокости. (Резким тоном.) А каков он с вами – нежен или жесток?

Рене. Что, простите?

Баронесса. Графиня, как вы можете!

Графиня. Отвечайте же!

Рене. Если я отвечу, что нежен, вы решите: ага, это он прикрывает свою жестокость. Если же скажу, что он жесток…

Графиня. Я вижу, вы женщина умная.

Рене. Отвечу так. Вы хотите знать, каков мой муж? Он любит меня так, как подобает мужу любить жену. И если б вы оказались возле нашего ночного ложа, вы не увидели бы ничего такого, что дало бы повод к злым сплетням.

Графиня. Ну да? (Изумленно разглядывает маркизу де Сад.) Прелестно! Столь образцовой семейной паре, очевидно, и нежность ни к чему.

Рене. Равно как и жестокость.

Баронесса. Пойдемте, графиня, нам пора.

Графиня. Да. Прощайте, сударыни.

Г-жа де Монтрёй. Спасибо за визит. И еще раз от всего сердца благодарю.

Баронесса и графиня уходят.

Рене. Уф!