Золотой храм полностью

Рене. Вы так ничего и не поняли, матушка. А ведь мы должны мыслить и чувствовать одинаково, если хотим спасти Альфонса. Ну как же вы не видите! Альфонс – это симфония, в которой есть только одна тема – главная и единственная. Я поклялась хранить верность мужу, а стало быть – и звучащей в нем музыке. Иногда тема нежна и мелодична, иногда – яростна и жестока, в ней слышен свист кнута, в ней брызжет кровь. Мне Альфонс не исполнял той, второй части – уж не знаю, из уважения или из пренебрежения. Но я теперь очень хорошо понимаю главное: если хочешь быть верной женой, надо любить не добрые слова и дела мужа, а истинную его природу. Обшивка корабля, плывущего по океану, приемлет и пожирающего ее древесного червя, и чистую морскую воду.

Г-жа де Монтрёй. Но мы обе с тобой обманулись – он прикидывался не таким, каков есть.

Рене. Матушка, не родилась еще такая женщина, которую мог бы обмануть мужчина.

Г-жа де Монтрёй. Да уж слишком твой мужчина не похож на остальных.

Рене. И все-таки – мужчина. Уж поверьте мне… Но вы правы, выходя замуж, я совсем еще его не знала. И узнала, что он такое на самом деле, совсем недавно. Однако не могу сказать, что мне открылся чужой, незнакомый облик, – все равно это мой Альфонс. Ведь не выросли же у него, в конце концов, рога и хвост! А может быть, я потому и полюбила его когда-то, что угадывала зловещую тень, спрятанную за веселой улыбкой и ясным взором? Невозможно любить розу и одновременно ненавидеть ее запах.

Г-жа де Монтрёй. Глупости. Просто роза имеет запах, соответствующий ее виду.

Рене. Откуда вы знаете, быть может, страсть к крови, одолевающая Альфонса, досталась ему от далекого предка, ходившего в Крестовый поход?

Г-жа де Монтрёй. Не забывай: кровь, о которой ты говоришь, – это кровь… низких женщин.

Рене. Ах, матушка, кровь есть кровь – природу не обманешь.

Г-жа де Монтрёй. Ей-богу, такое чувство, словно это Альфонс со мной разговаривает, а не ты!

Рене. Умоляю, матушка, спасите его! Ради бога! Если бы только Альфонса помиловали! Клянусь, я бы все сделала, чтобы достучаться до его сердца, до его сумрачной, истерзанной души! Я смогла бы это сделать – и сплетням пришел бы конец. Их вытеснили бы вести о добрых делах маркиза, он искупил бы свою вину перед людьми! О-о, только бы спасти его, только бы спасти!.. (В полуобморочном состоянии. Покачнулась.)

Г-жа де Монтрёй (поддерживает ее). Бедняжка, ты совсем выбилась из сил. Пойди приляг. Отдохнешь часок, сердце и успокоится. Может, что-нибудь и придумаем. Ну же, пойдем. Я отведу тебя. (Уводит маркизу в спальню.)

Из другой двери появляется младшая сестра маркизы де Сад, Анна де Лонэ, в сопровождении Шарлотты.

Шарлотта. Что же это вы с сестрицей не хотите повидаться?

Анна. Слишком неприятная может выйти беседа. Надо же, в кои-то веки выбралась в Париж с матушкой повидаться, а тут любимая сестрица откуда ни возьмись… Один ее взгляд чего стоит: мол, все-то я про вас про всех знаю, всех-то я вас насквозь вижу. И ведь в самом деле видит. Но великодушно снисходит к нашим слабостям. Брр! Боюсь ее!

Шарлотта. Ай-ай-ай, как же можно о родной сестре так-то говорить?

Анна. Поди, Шарлотта, шепни матушке, что я здесь и жду ее.

Шарлотта уходит.

Почти сразу же появляется госпожа де Монтрёй.

Г-жа де Монтрёй. Анна! Радость какая!

Анна. Здравствуйте, матушка. Как давно я вас не видела.

Обнимаются.

Г-жа де Монтрёй. Счастливый день! Обе мои доченьки приехали.

Анна. Да, Шарлотта мне сказала. Значит, Рене здесь?

Г-жа де Монтрёй. Она в спальне. Устала с дороги. Пусть немножко отдохнет, так будет лучше. Она столько вынесла, столько вынесла… Ну ладно. Ты-то как доехала? Откуда ты?

Анна. Из Италии.

Г-жа де Монтрёй. Где была?

Анна. Бо`льшую часть времени в Венеции.

Г-жа де Монтрёй. Далеко же тебя занесло.

Анна. Путешествие было такого рода, когда лучше держаться подальше от знакомых мест.

Г-жа де Монтрёй. С чего моей дочери от людей прятаться? Ты ведь у меня сама невинность.

Анна. Не мне надо было прятаться. Моему спутнику.

Г-жа де Монтрёй. Какому еще спутнику? Ты ездила с кем-то из знакомых?

Анна. С зятем.

Г-жа де Монтрёй. С кем?!

Анна. С Альфонсом.

Г-жа де Монтрёй (потрясена). Но… Но ведь не все же время ты была с ним?

Анна. Всё.

Г-жа де Монтрёй. Боже, какая же ты…

Анна. О нет! Меня винить не надо. В самый первый мой приезд в Лакост в первую же ночь Альфонс пробрался в мою спальню. Я его не приманивала, нет. Но и не оттолкнула. Так это с тех пор и тянулось. А потом он говорит: «Я должен бежать. Поедешь со мной?» Ну я и поехала. Почти всю Италию исколесили.

Г-жа де Монтрёй. О-о, мне страшно! Это же Сатана! Дьявол! Ему мало было одной моей дочери, он добрался и до второй… (Пытается собраться с мыслями.) Несчастная Рене! Хранить верность этому чудовищу!.. Анна, обещай мне: Рене ни слова, это будет наша с тобой тайна. Поняла? Если только она узнает, если узнает! Она умрет. Просто умрет.

Анна. Что вы, матушка. Рене все знает.

Г-жа де Монтрёй. Знает?!

Анна. Да-да, она знает.