Он внимательно посмотрел в ее синие безмятежные глаза.
— А ты, мама… Кого бы ты хотела видеть на троне? Может быть, моего брата?
— Не говори глупости. — Лаодика улыбнулась, блеснув ровными жемчугами зубов. — Твой брат не сможет управлять государством. Тебе, сын, дали прозвище Евпатор, а ему — Хрест. С тобой все понятно, ты сын благородного отца, значит, и сам благородный. А он — добрячок. Разве с таким прозвищем можно садиться на трон?
Митридат пожал плечами, принимаясь за фрукты:
— Этого я не знаю. Но одно знаю точно: ты бы сама хотела остаться полновластной царицей. Недаром ты затеяла строительство новой столицы Лаодикии.
Женщина скромно потупилась:
— Это решил народ, а я всего лишь его слуга.
Царевичу хотелось расхохотаться ей в лицо, но он сдержался и отставил кубок:
— А где мои брат и сестра? Неужели они до сих пор в неведении о моем возвращении?
Лаодика покраснела и закусила сочную губу:
— Они сейчас будут. Твои брат и сестра готовятся к встрече с тобой.
Она знаком подозвала молодую рабыню и что-то негромко сказала. Девушка кивнула и тихо, словно тень, вышла из комнаты. Лаодика снова налила ему вина.
— Сейчас ты их увидишь, — произнесла она ласково. — Разумеется, кроме Лаодики-старшей. Ей хорошо живется в Каппадокии. У тебя уже трое племянников, ты не слышал об этом?
Митридат покачал головой:
— Нет, не слышал. Я рад за нее. Может быть… — он недоговорил фразу, оставив кубок.
В комнату вошли красивая высокая девушка с серебристыми волосами, собранными в роскошную прическу, и худощавый юноша, точная копия его самого, с такими же золотыми кудрями, мужественным овалом лица и орлиным носом. Да, это были его брат и сестра, которых он не видел целых семь лет, но какая метаморфоза произошла с ними обоими! Невзрачная Лаодика, предназначенная ему в жены, превратилась в настоящую красавицу. От гадкого утенка не осталось и следа. Мышиные волосы поменяли цвет и теперь серебром украшали гордую голову, несколько веснушек, притаившихся на переносице тонкого небольшого носа, уже не портили лица, а придавали ему ни с чем не сравнимую прелесть, огромные синие глаза сияли в свете факелов, сочные, как у матери, губы открывали белоснежные ровные зубы. Какие боги превратили уродливую девочку в красавицу Афродиту? Да, именно ее статую сейчас напоминала его младшая сестра. Заметив, что глаза Митридата неотступно следят за ней, Лаодика усмехнулась и подмигнула ему весело, задорно.
