Занятая своими мыслями, Лариса дошла до середины дороги и остановилась, пропуская машину серебристого цвета и не обращая никакого внимания на водителя. Она лишь подумала о том, что Стас обещал ей «Шкоду» серебристого цвета, именно серебристого, потому что это был ее любимый цвет, но не успел сдержать обещание.
Подходя к дому, Лариса снова заметила серебристый автомобиль, капот которого выглядывал из-за угла, но не обратила на это внимания. Какая в конце концов разница, что там за углом? Это не имело никакого значения. Завтра она начнет новую жизнь, пусть без Стаса. Жажда деятельности улучшила настроение. Кровь забурлила в жилах. Ей уже не хотелось прятаться в темной комнате и погружаться в переживания.
Зайдя в пустую квартиру, женщина первым делом раздвинула тяжелые золотистые портьеры и распахнула окно, впуская свежий воздух, а потом, наполнив ведро водой, достала швабру и тряпку и стала яростно скрести и тереть полы. За этим занятием и застал ее звонок городского телефона. Красовская отложила мокрую пыльную тряпку и быстро подошла к аппарату, удивившись, что переливающийся колоколами звонок ее не пугает. Да и какая разница, кто звонит! Если тот незнакомец, ей есть что ему сказать. А если Стас… Что ж, она поговорит и с ним. Женщина подняла трубку и бодро сказала:
— Алло!
Визгливый голос Милены заполнил уши.
— Здравствуй, дорогая. Ты не звонишь мне… Я подумала, может быть, тебе нужна моя помощь? — Она кашлянула и добавила: — Хотя, судя по голосу, ты в прекрасной форме.
— Да, мне уже лучше, — подтвердила Лариса. — Как ты? Как Вадим?
— Отходим потихоньку, — бросила родственница. — Значит, тебе уже лучше. Что ж, я рада.
Красовская ничего не ответила. Она знала, что Милена никогда не звонит просто так. Вот и сейчас ей определенно что-то было нужно. Лариса не ошиблась, потому что родственница, выдержав паузу, добавила:
— Как твои материальные дела? Ты продолжаешь нуждаться в деньгах?
— Ну, — замялась Красовская, не торопясь с ответом. Ей не хотелось рассказывать о продаже кольца. — Пока справляюсь.
— Я хотела тебе кое-что посоветовать, — начала Милена. — Я понимаю, что все артефакты, которые Стас приобретал для своих студентов и для себя, очень дороги тебе. Но, как говорится, из двух зол выбирают наименьшее. Почему бы тебе их не продать? Я нашла хорошего покупателя. Он тоже историк и готов заплатить неплохую цену.
— Милена, — Лариса старалась как можно спокойнее произносить слова, — к сожалению, я тебя разочарую. Стас ничего не оставил, ничегошеньки, понимаешь?
— То есть как? — оторопела родственница. — Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что вся его коллекция куда-то подевалась, — пояснила Красовская. — Так и передай своему покупателю.
В трубке повисло молчание.
— Я не обманываю. — Лариса продолжала добивать невестку. — Если хочешь, приезжай на дачу и посмотри.
— Но куда же она исчезла? — Милена глотала слова. — Неужели Стас пристроил ее, не сказав тебе ни слова?
— Не знаю, — откровенно заявила Красовская. — Поверь, я ничего не знаю.
Невестка бурно задышала. Лариса представила, как поднимается и опускается ее пышная грудь.
— Я слышала, что он приобретал какие-то ценные документы, — выдохнула она. — Тебе нужно хорошенько поискать по потайным местам. Может быть, ты уже искала и что-то нашла, просто не хочешь мне об этом рассказать?
Лариса на секунду оторопела. Неужели Стас поведал своей сестре, которую всегда считал алчной и недалекой, о старом пергаменте? Как бы то ни было, она решила прикинуться дурочкой.
— Ценные документы? Что ты имеешь в виду? Ты что-то слышала от брата?
— Ничего, ничего, — быстро заговорила Милена. — Впрочем, обманываю. Как-то раз он бросил подобную фразу. Но что это за документы и как они выглядят, я не имею понятия.
— Если ты что-то слышала, то ты счастливее супруги своего брата, — твердо сказала Лариса. — Меня Стас редко посвящал в свои дела.
— Правда? Жаль. — Милена фыркнула. — Знаешь, дорогая, я все же повторю свой совет: поищи хорошенько в доме и на даче. Уверена, ты что-нибудь да найдешь.
Ее практицизм и желание нажиться на брате даже после его смерти озлобили Красовскую.
— Даже если я что-нибудь отыщу, то не стану продавать твоим знакомым, — парировала она. — Я оставлю это в память о муже.
Милена тяжело задышала:
— Ты ненормальная.
— А по-моему, сохранить память о человеке, которого любишь и который любил тебя, — это вполне нормально, — буркнула Лариса.
— Да, если тот, кто хранит эту память, не голодает, — парировала родственница.
— Я не понимаю, почему это тебя заботит, — зло проговорила Красовская.
— Да потому, что о тебе, дуре, больше заботиться некому, — пояснила сестра Стаса тоже довольно колко, но, словно опомнившись, смягчилась и запричитала: — Ты прости меня, Ларочка. Тебе, наверное, и не до вещей сейчас. Не обижайся, дорогая.
