Стоя за штурвалом, капитан объявил, что вскоре ветер налетит на них с новой, удвоенной силой, после чего буря закончится.
Он призвал всех собрать в кулак всю свою волю и посоветовал, в том случае, если корабль затонет, стараться держаться вместе и плыть в связке, — так у них будет больше шансов спастись.
Благодаря спасательным поясам — ценному средству, которым моряки часто пренебрегают, — все они могли держаться на поверхности воды.
Не успела команда перекусить галетами и глотнуть немного рома, как буря возобновилась.
При первом же порыве ветра большую мачту переломило надвое, и судно дало крен на левый борт.
Капитан не мог оставить штурвал.
Паоло схватил топор, Вендрамин и двое матросов последовали его примеру, вчетвером они обрубили веревки и снасти, державшие мачту, и ту унесло в море.
Бриг принял устойчивое положение.
Решительность, проявленная Паоло в столь непростой ситуации, произвела на маркизу неизгладимое впечатление; он вырос в ее глазах на целую голову.
Мгновением позже, как и ожидалось, обрушилась вторая мачта.
Те же матросы попытались высвободить ее, как и первую, но налетевшая волна размела их по палубе.
Лишь двое, Паоло и Вендрамин, успели ухватиться за фал. Вернувшись к работе, они быстро перерубили канаты, и вторая мачта последовала за первой.
Внезапно, словно по волшебству, ветер стих; буря окончилась, возродив в команде надежду на спасение.
Маркиза бросилась обнимать Паоло.
— Бедняжка, — промолвил он, — как, должно быть, вы настрадались!
Вместо ответа маркиза наградила паренька восхищенным взглядом.
— Вы были так спокойны! — воскликнула она. — Возможно ли быть столь хладнокровным в четырнадцать лет?
— Это уже двадцатый мой выход в море, — сказал он, — и восьмая буря. Кроме того, я пережил два кораблекрушения. Но, дорогая сестра, спускайтесь в каюту и переоденьтесь.
Проводив молодую женщину до дверей, он вернулся на палубу и подошел к капитану.
Тот молча пожал Паоло руку; сам будучи человеком бесстрашным, он по достоинству оценил отвагу юноши.
Вдвоем они приняли необходимые меры, после чего Паоло, посчитав, что маркиза уже привела себя в порядок, решил отнести ей кое-какие подкрепляющие средства.
Она ждала его, с распущенными, еще влажными красивыми черными волосами, в длинном пеньюаре, кокетливо поигрывая домашней туфлей, свисавшей с изящной, как у Золушки, ножки.
Она была так прекрасна, так желанна, что против воли в один миг он оказался рядом и заключил ее в свои объятья.
В каком-то диком порыве он целовал ее шею, руки, губы…
Оглушенная поначалу, она быстро взяла себя в руки и резко отстранилась.
Озадаченный, Паоло замер перед ней.
Улыбнувшись, маркиза усадила его рядом.
— Выслушай меня, caro mio![18] — сказала она. — Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей, так знай же: я на это никогда не соглашусь.
Слезы выступили на глазах юноши, но она высушила их поцелуем.
— Я не желаю быть твоей любовницей, малыш, — продолжала она, — но однажды стану твоей женой. Когда ты станешь постарше, когда у тебя начнут расти усы, я все еще буду молода; сейчас эти несколько лет разницы между нами кажутся огромными, позднее они ничего не будут значить. И я клянусь тебе, что не стану принадлежать никому, кроме тебя! Уступи я сегодня — сгорела бы со стыда.
Он хотел что-то ответить, но, грациозно приложив ладонь к его губам, она не дала ему такой возможности.
— Молчи! И видит Бог, ты об этом никогда не пожалеешь. Торжественно тебе обещаю: как только я почувствую, что готова пойти на это, и без каких-либо просьб с твоей стороны, я скажу тебе: вот моя рука. Лишь поклянись, что не будешь мне досаждать, и тогда можешь остаться со мной, и я буду тебе сестрой, матерью и даже любовницей… И напротив, если ты не пообещаешь соблюдать наше соглашение, я буду тверда в своих решениях и уйду от тебя…
Паоло уступил.
Она поцеловала его по-матерински, и он вернулся на палубу, связанный клятвой, счастливый и в то же время сердитый на себя самого.
— Мне не следовало обещать ей это! — пробормотал он.
Вид моря немного отвлек его от невеселых мыслей. Несмотря на утихший ветер оно еще бушевало. Тем не менее в душе Паоло возродилась надежда.
Но внезапно, сквозь густой туман, огромная черная масса выросла перед бригом.
То был берег!
Почувствовав опасность, капитан приказал отдать якорь, и матросы начали разматывать цепи, но было уже поздно — корабль ударился кормой о подводные скалы.
В образовавшуюся дыру хлынула вода, и трюм в один миг затопило. Капитан, видя, что судно уже не спасти, прокричал всем бросаться в воду.
Нельзя было терять ни секунды.
Вендрамин забегал по палубе в поисках Паоло, но тот на его призывы не откликался.
— Он в воде! — крикнул один из матросов, и Вендрамин прыгнул.
Но Паоло был на борту.
Он спустился в каюту маркизы и, схватив молодую женщину за руку, вытащил ее на палубу.
Вся команда была уже в воде.
— Прыгайте! — сказал Паоло. — Это не опасно — спасательный пояс не даст вам уйти ко дну.
Но маркиза не могла даже смотреть на завывающие внизу волны; она попросила Паоло подождать еще немного.
