Как старшего сына все называли его по фамилии — Вендрамин. У него были железные мускулы и золотое сердце. Пусть он и был простодушным, недалеким грубияном, никогда не имевшим собственных мыслей, но он умел любить, быть верным. Он обожал Паоло, который стал для него богом: Паоло приказывал — он подчинялся. Вместе с братом он совершал различные шалости, поколачивал патрульных и сбиров, бил стекла и посещал кабачки; когда шумел Паоло, шумел и он, и шумел оглушительно. Когда стычка становилась слишком опасной, он сгребал Паоло в охапку и уносил ноги, проявляя невероятную хитрость и сноровку. В прочих отношениях Вендрамин был глуп как пробка.
Вот какими были спасители маркизы.
В тот день, когда они ее встретили, Паоло как раз стукнуло четырнадцать, по случаю чего он пожелал закатить пиршество на свежем воздухе, чтобы иметь больше места — ведь у него столько друзей! На пирушку явилось около сотни моряков.
Когда подошло время десерта, Паоло поднялся из-за стола.
— Отец, — сказал он Вендрамину, — я часто выпытывал у тебя тайну моего рождения, но ты всегда отказывался мне ее выдать, не так ли?
Старый рыбак всем своим видом показывал, что Паоло выбрал не самое подходящее время и место для подобного разговора.
Твердая решимость зажглась в его взгляде, и все поняли, что сейчас произойдет нечто совершенно неожиданное.
Паоло продолжал.
Потрясенные, Вендрамин и гости слушали Паоло с открытыми ртами.
— Как вы знаете, я многому научился. Пусть я всего лишь мальчишка, но тем не менее уверен: нет в жизни ни Бога, ни дьявола, ни Девы Марии, ни ада — ничего, кроме удовольствия, прекрасных девушек и хорошего вина.
— Несчастный! — воскликнул рыбак.
— Богохульник! — вскричали сто глоток.
— Он пьян, бедняжка, — снисходительно прошептали девчушки.
— Он одержим! — воскликнули старики.
Но один пожилой рыбак, чей авторитет был бесспорен, сказал:
— Тишина!
Все тотчас же смолкли.
— Пусть парень объяснится! — приказал он.
Этот старик объехал множество морей и стран, служил Французской республике, прилично разбогател, хотя никто и не знал, как; но у него был крест ордена Почетного легиона, врученный Наполеоном, он пользовался всеобщим уважением и, по слухам, совершил немало чудесных подвигов.
Паоло поблагодарил старца дружеским жестом и смело промолвил:
— Мне нужна свобода. Я ведь был хорошим сыном. Вендрамину грех жаловаться на меня.
— Это правда! — подтвердили несколько человек.
— Но я здесь, как легкий парусник, пришвартованный к пирсу. Подует ветер — и, если канат не перерезать, парусник разобьется. Если Вендрамин не отпустит мой перлинь, я сам его сорву, и очень скоро.
— Но чем ты хочешь заняться, негодник? — со слезами на глазах воскликнул старый рыбак.
Паоло обвел собравшихся взглядом и сказал:
— Я хочу стать корсаром.
Гости содрогнулись.
— Да! — повторил он. — Да, я буду корсаром. Знаменитым корсаром… И ничто не может мне в этом помешать.
Лицо Вендрамина исказилось.
— Кто вбил ему в голову подобные мысли? — пробормотал он. — Должно быть, те проклятые книги, что всегда у него под рукой!
— Боже мой, да, — сказал Паоло. — Да, это из книг я узнал, что нет ничего более прекрасного, более желанного, более достойного человека отважного, чем жизнь морского разбойника, жизнь, о которой все вы мечтали в двадцать лет, но на которую, ввиду слабоволия, так и не решились. Я же, в отличие от вас, чувствую в себе энергию, и я стану корсаром… Ну что, выпьем за мои будущие успехи?
До краев наполнив стакан, Паоло поднял его, и никто не осмелился его урезонить.
Старый рыбак поднялся на ноги, плеснул себе вина и промолвил:
— Пью за твои доблестные подвиги, малыш. Уверен, вскоре все Средиземноморье будет знать твое имя. Я знавал много отважных капитанов, которых ни шрапнель, ни бури, ничто не могло остановить… В твои годы они были такими же. Начинаешь ты хорошо.
Сотня стаканов потянулась тогда к стакану Паоло, и в адрес его зазвучали здравицы.
— А теперь, — воскликнул юноша, гордый тем, что все, за исключением Вендрамина, поддержали его, — танцы!
Он обхватил за талию красивую девушку, ударили тамбурины, и начался бал, радостный, оживленный, вскоре ставший безумным и шумным.
Один лишь Вендрамин не принимал участия в общем веселье.
Посреди праздника Паоло покинул гостей…
Его неразлучный спутник последовал за ним.
Стоя на берегу, юноша, который не знал ничего о судьбе спасенной им женщины, задумчиво смотрел на американский бриг, вышедший в открытое море.
Когда Паоло и Вендрамин добрались до набережной, уже наступил вечер, и все вокруг было затянуто легкой полупрозрачной дымкой.
Обычно Вендрамин следовал за другом без особых раздумий: Паоло никогда не посвящал его в свои планы заранее — он задавал направление, а великан послушно шел следом.
Однако на сей раз — впервые в жизни — колосс потребовал объяснений:
— Куда ты меня ведешь?
— На борт того корабля, — отвечал Паоло.
— Американского?
— Да.
— Мы покидаем Неаполь?
— Да.
— Надолго?
— Навсегда.
— Ах!..
