«Неумехи! — подумал Паоло. — С такими даже кирасы не нужны!»
И, в свою очередь, он крикнул своим людям:
— Огонь!
Выхватив револьверы — у каждого из корсаров их было по два, — морские разбойники выпустили по перезаряжавшим ружья швейцарцам не менее ста пуль.
Около пятидесяти солдат рухнуло на черепичную кровлю.
— За мной! — прокричал Паоло.
Корсары ринулись вперед с уверенностью матросов, привыкших взбираться на реи; оказавшись не готовыми к подобному развитию событий, швейцарцы бросились врассыпную.
Луиджи, который стоял в доме Пальмиери со вспомогательными отрядами, уже послал наверх подкрепление, но не успели первые из брошенных им в бой солдат подняться на крышу, как были смяты бежавшими вниз.
Эффект паники общеизвестен.
Попав под открытый корсарами шквальный огонь, вновь прибывшие решили, что им противостоит не менее тысячи человек; ловкие, как обезьяны, Вендрамин и матросы, хватали за ноги тех, до кого успевали дотянуться, и с дикими криками сбрасывали их на землю.
Все вокруг было усеяно трупами.
Повсюду слышались хрипы раненых, душераздирающие вопли летящих вниз, ужасные шлепки падения, бряцание оружия и непрекращающиеся звуки выстрелов.
Ужас охватил спешивших на помощь солдат; не решаясь лезть на крышу, они расступались перед своими, в испуге бежавшими с поля боя товарищами, которые неслись вниз как угорелые, останавливаясь лишь во дворе.
Кляня на чем свет стоит проявивших малодушие швейцарцев, Луиджи попытался было остановить это беспорядочное бегство, но был сбит с ног и отброшен в сторону.
Корсаров тем временем и след простыл; перескакивая с крыши на крышу, с улочки на улочку, они растворились в ночной тьме.
Однако же не все.
Паоло и Вендрамин, когда настал момент перескочить на вторую улицу, почувствовали, что могут и не преодолеть эти несколько метров, разделяющие два дома; на друзьях были слишком тяжелые одежды.
— Клянусь богом, — пробормотал великан, — я чувствую себя так, словно мне к каждой из ног привязали по трехсотфунтовой гире.
— И я тоже! — отвечал Паоло.
И они остановились, не зная как быть.
Вендрамин тем не менее решил испытать судьбу и уже начал разбегаться, когда Паоло схватил его за рукав.
— Не надо, в этих кольчугах мы туда не допрыгнем.
— Вот черт! — выругался Вендрамин. — Сначала так нам помогли, а теперь тянут ко дну… И ведь даже нет времени от них избавиться!
— Возможно, еще не все потеряно, — промолвил Паоло, заметив на одной из крыш приоткрытое слуховое окно.
Подбежав к окошку, юноша приподнял раму и спрыгнул на чердак; великан последовал за ним, не забыв закрыть окно за собой.
Они замерли в ожидании.
Оправившись наконец от испытанного шока, солдаты вновь поднялись на крыши и выпустили вслед убегавшим корсарам целый град пуль, но то была лишь пустая трата пороха.
Что до продолжения погони, то бегать по крышам, перепрыгивая с одной стороны улицы на другую, славные швейцарцы оказались просто не готовы.
Постепенно выстрелы стихли, и вокруг наступила относительная тишина.
Однако же пожар все еще продолжался.
— Что будем делать? — спросил Вендрамин.
— Пока не знаю, — отвечал Паоло.
Первым делом они проверили дверь чердака; та была заперта.
— Это не проблема, — сказал Паоло. — Подай-ка инструменты.
Зная, что у Рондини им, возможно, придется вскрывать множество запоров, юноша захватил с собой все то, что было необходимо для их взлома.
Открыв дверь, они вышли на лестничную площадку и прислушались.
Никакого шума.
Они спустились на этаж ниже — никого.
Еще на этаж — вновь никого…
Но вдруг во дворе раздались неразборчивые голоса, которые свидетельствовали о присутствии там кучи народа. Прильнув к окну галереи, Паоло выглянул на улицу; у дверей дома толпилось с дюжину слуг.
Кто-то уже поднимался по лестнице; еще немного — и друзей непременно обнаружат!
Паоло толкнул дверь какой-то комнаты, та поддалась, и они вошли в очаровательную спальню, которую, судя по расстеленной постели, ее обитательница — сомнений в том, что то была женщина, у корсаров даже не возникало — покинула сразу же, как начался пожар.
Внезапно за дверью послышались чьи-то шаги, и, поняв, что пути назад нет, Паоло и Вендрамин бросились в соседнюю комнату, представлявшую собой нечто вроде будуара. Заметив в замке ключ, Паоло тотчас же запер дверь на два оборота и сунул ключ в карман.
Кто-то вошел в спальню.
Жестом приказав Вендрамину молчать и не двигаться, Паоло осторожно опустился на колени и припал глазом к замочной скважине.
Взору его предстала восхитительной красоты молодая женщина, вслед за которой в спальню вплыла миловидная служанка.
Паоло облегченно вздохнул. «Уж лучше, — сказал он себе, — иметь дело с двумя дамами, нежели со сбирами Луиджи».
Вошедшая в комнату молодая женщина была сама изысканность и элегантность; в ней присутствовали тонкость, изящество, грация, свойственные лишь настоящим аристократкам; она имела те чистоту линий, достоинство позы, величественность походки, которые чисто внешне и составляют суть прекрасного в женщине.
