Скорее уйти отсюда, глотнуть свежего воздуха, увидеть не галогенный — солнечный свет. Он выбежал на улицу, но из сетчатки глаз никак не исчезал бледнотелый гуру. Будто дьяволову печать поставили Андрею в подвале. Он стал смотреть сквозь полуприкрытые веки прямо на солнце, чтобы выжечь страшную печать, и постепенно она бледнела, смещаясь в сторону, растворялась. Андрей потряс головой, и страшный образ исчез.
Ноги сами несли его дальше от мрачного подвала, легко пройдя под горку, Андрей оказался на берегу Яузы: по этому берегу автомобильная пробка стояла в Центр, по другому — из Центра; пахло бензином; мутная, густая вода, умерев в бетонном ложе, почти не двигалась.
Андрей когда-то мечтал дойти до истока Яузы, чтобы посмотреть начало городской жилки, — наверняка там, в Лосином острове, бьёт родничок хрустальный, опрометчиво выскочивший из недр земных, тысячелетия питавший жизнь по берегам, а ныне пленённый и убитый мегаполисом, но там-то, в самом начале, наверняка жизнь не умерла ещё. В голове рисовалось болотце с неподвижно стоящей серой цаплей. Цапля-часовой у вечной воды.
Да откладывал всё поход …
Он быстро шел набережной реки, и за поворотом, будто с неба упал, возник храм Архангела Михаила. Пройдя несколько метров вперед, Андрей увидел и Спасский собор, — дивный, в простоте своей. На высоком берегу чистейшей когда-то Яузы ученик преподобного Сергия игумен Андроник, вознося молитвы Богу, выстроил сию духовную обитель — Спасо-Андроников монастырь. Повыше, поближе к Богу выбирали место древние. Творил здесь и великий Рублёв.
«Что же нынешние-то прячутся в подвалы да катакомбы? К кому хотят быть ближе? — размышлял Андрей. — Стоит вон монастырь, будто часовой, не даёт расшвырять камни, собранные шесть веков назад. Не по клыкам оказалась скрепа духовная…»
В мастерскую Андрей вернулся к концу дня. Неприятный осадок в душе остался после подвального вернисажа. Работать не хотелось. Он подошел к книжным полкам, взял том Казимира Малевича:
Видел ли он оттуда нынешний подвал, царство Вальдшнепа и Акулины Ноготь, думал ли, что этим подвалом и закончится «белая свободная бездна»?
Черным квадратом безумец хотел победить Солнце, не задумываясь о последствиях.
— Но нет в природе никаких квадратов: ни черных, ни белых!… Мiр Божий округл, мягок, уютен и добр… «Проклятое кольцо горизонта», которое пожелал разорвать неистовый Казимир, на самом деле не разрываемо…
Сам с собой разговаривал Андрей, постепенно успокаиваясь и утверждаясь в собственной правоте.
В дверь мастерской стукнул три раза сосед.
— Не заперто, Леня, заходи.
— Где это ты, старичок, весь день пропадал? Я уже дважды приходил, а тебя всё нет и нет.
— На вернисаже. У Вальдшнепа.
— Чего это тебя понесло к ним? Инсталяции дурацкие решил поглядеть? Брось, старичок, пустое. Денег они тебе не дадут, там все бабки между собой давно поделены.
— Да я так просто, решил посмотреть сам, а то пишут про них, восторги льют, дай, думаю, — гляну.
— Ну и как? Посмотрел?
— Чуть не стошнило…
— Во-во… А читаешь что?
Лёня подошел к столу, перевернул книгу обложкой:
— Ничего себе! И охота тебе голову забивать.
— Понять хочу, — ну, откуда они такие взялись? Из «квадратов», видать, возникают. В головах они, квадраты эти. Чисто ведь умозрительное понятие. Но на квадрате далеко не уедешь. Подумай — всё, что двигало человечество вперед, взято из природы… Всё вписано в круг, в купол…
Тут Андрей вдруг вспомнил лысую голову Вальдшнепа, — как выпирали на ней два бугра, будто внутри не умещались и лезли наружу углы квадрата, — вспомнил и рассмеялся, — ну, да, в головах… тупых…
— А как же икона прямоугольная? — возразил Лёня.
— А что икона? Доска рукотворная прямоугольна, но изображение, если боговдохновенное, образует круг… Или сферу. Композиционно-то…
Андрей отодвинул книгу, зажёг «мышкой» монитор ноутбука, набрал в яндексе «Троица» Андрея Рублева, и в полумраке мастерской золотом вспыхнуло творение гениального монаха.
— Смотри, как Рублев вписал Ангелов вокруг стола: они же в кольце, и границ прямоугольных как бы и не видно. Как круги по воде расходятся волны от чаши на столе. Руки, лики, архитектура, дуб… Волны благодати пронизают пространство. Вот ты представь себе, как наши предки смотрели на икону, и глаз впитывал эти волны, да ещё звон колокольный… Человек попадал в удивительное пространство.
