Неизвестный мужчина настоятельно просит журналиста Филиппа Смирнова о встрече в музее, где перепуганная девушка, преследуемая незнакомцами, передает журналисту старинную золотую цилиндрическую печать, на которой шумерскими иероглифами зашифровано загадочное послание. Поиски неизвестного мужчины приводят Филиппа Смирнова к специалисту по древним языкам, но профессор убит при странных обстоятельствах. Чувствуя, что разгадка шумерских иероглифов ведет к тайне, журналист начинает расследование, которое сталкивает его с опасным мистическим Орденом Врил и приводит на раскопки храмового комплекса эпохи цивилизации Дильмун в Бахрейне. Удастся ли Филиппу найти ключ к таинственному откровению шумеров, веками скрываемого в подземелье затерянного храма?
Стояла поздняя осень, и один из тех вечеров, когда не хотелось выходить на улицу.
Шел холодный колючий дождь.
Вечер плотной тяжелой пеленой лежал на Городе.
Фонари тускло маячили на улицах, по которым неслась полицейская машина. Капитан полиции Саблин напряженно вглядывался в размытые дождем силуэты, проносящиеся за окном.
Машина остановилась в переулке, который с двух сторон был оцеплен полицией.
Саблин, подняв воротник шерстяного пальто, вышел из машины под дождь и быстрым шагом направился ко входу в антикварную лавку.
На двери лавки висела табличка «Закрыто», но следователь уверенно открыл дверь.
Внутри лавки было полно сотрудников полиции, которые выполняли стандартные процедуры – кто-то фотографировал, кто-то записывал, кто-то осматривал.
– Бахилы, – тут же откуда-то появилась девушка, протягивая синие бахилы.
Капитал неохотно натянул их на ботинки, понимая, что такова процедура.
– Саблин! – из глубины помещения кто-то окликнул следователя.
Он разглядел полноватого темноволосого мужчину, который махал ему рукой, давая понять, чтобы он шел к нему.
Саблин кивнул пару раз коллегам-полицейским, проходя мимо, и пошел вдоль полок и тумб с антикварными книгами, шкатулками и картинами, обогнул прилавок, на котором стоял кассовый аппарат, и подошел к мужчине, который его звал.
– Здоров, – мужчина протянул Саблину руку, который тот, в ответ, пожал.
– Привет, Глеб. Что тут?
– Жмур, – ответил мужчина, кивая на пол и протягивая Саблину стерильные перчатки.
Под прилавком, в неестественной позе, лежал мужчина с белым пластиковым пакетом на голове. Изнутри пакет был весь испачкан кровью.
– Удушение? – спросил Саблин, одевая перчатки, садясь на корточки, внимательно рассматривая тело и освещая все вокруг фонариком.
Покойный лежал на спине, раскинув руки и запрокинув голову так, словно он пытался подняться, опираясь на голову.
– Не исключено, – сказал Глеб, – Мертв не более трех-четырех часов. Магазин закрылся в шесть, это подтвердил аптекарь из лавки напротив. После этого никто не входил, и не выходил. Владелец лавки, антиквар, – Глеб посмотрел в блокнот, – Степан Данилович Рульковский, пятьдесят восемь лет, не пришел к ужину домой, жена заволновалась, пришла в лавку, ну и застала его в таком положении, вызвала полицию.
– Понятно, – сказал Саблин, – Что еще?
– Да особенного ничего. Не привлекался, не судим, долгов нет, врагов, как сказала, жена, нет, и любовницы вроде бы тоже нет.
– Дети?
– Сын, живет в другом городе. Ему позвонили.
– Кто-то еще работал с ним в магазине? Персонал?
– Продавец, да, некая, – Глеб заглянул в блокнот, – Вероника Крюкова. Она ушла пораньше, говорит отпросилась, поэтому ничего не знает.
– Проверьте ее.
– Сделаем.
– Камеры наблюдения?
– Есть, отдали экспертам, они уже смотрят.
– А почему кровь в мешке?
– Не понятно, – Глеб пожал плечами.
– В мешке что-то лежит, – Саблин нагнулся ближе к телу, – Фото уже сделали?
– Да, – кивнул Глеб.
Саблин наклонился, протянул руку и начал тянуть за край мешка, который торчал у плеча покойного. Мешок зашуршал, развязался, и Саблин начал осторожно стягивать его с головы убитого. В этот же момент из мешка на пол выпали два окровавленных глазных яблока.
– Черт! – воскликнул Глеб, сделав два шага назад.
Саблин остался на месте, держа в руках мешок и глядя на страшную открывшуюся картину. У жертвы были вырезаны глаза, которые теперь лежали рядом, оставив желтовато-красный след на деревянном полу.
– Интересно, – позади Саблина появился патологоанатом Влад.
– Ему вырезали глаза, – сказал следователь.
– Это, я думаю, всем очевидно, но нужно провести вскрытие, чтобы установить причину смерти.
– Ты думаешь то, что с ним сделали – недостаточно для смерти, Влад? – спросил возмущенным тоном Глеб.
– Не факт, – ответил патологоанатом, – Он мог оставаться в сознании, мог еще быть жив, а причиной смерти могло стать удушение мешком.
– Что за зверь это сделал, – пробормотал Глеб.
Несколько минут все трое молча смотрели на изуродованное лицо антиквара.
– Ребят, вы всё? Можно забирать? – за прилавок заглянул парамедик.
– Да, – Саблин выпрямился и отошел в сторону.
Два парамедика принялись за работу.
Следователь наблюдал, как его коллеги аккуратно уложили тело на специальные носилки и сверху начали застегивать молнию мешка.
– Подождите, – сказал Саблин, – Секунду!
Он подошел к телу, направляя свет фонарика на кисть покойного.
– Что там? – спросил Глеб, заглядывая через плечо.
– Не пойму, какая-то татуировка, что ли? – он выглянул из-за прилавка, – Ребят, кто-нибудь, сделайте тут еще пару снимков!
Подбежал полицейский с фотоаппаратом.
– Вот тут, кисть руки, – указал Саблин.
Вспыхнула пара вспышек.
– Спасибо, – сказал, Саблин, – Все, забирайте.
– Чует мое сердце, что это глухарь, – сказал Глеб, снимая перчатки.
– Почему? – спросил Саблин.
– Не знаю, но не нравится мне это.
– Разберемся.
Саблин вышел из-за прилавка и оглядел помещение лавки.
