Давний роман Йоханны и русского военного был коротким, но очень ярким. Настолько искренним, что Йоханна впоследствии так и не смогла найти ни одного мужчины, который хоть немного походил бы на рыцаря ее сердца.
В молодости она была красавицей! И войти хозяином в ее casa хотели многие мужчины Тринидада, где они жили с маленькой Марианной. Но напрасно говорит кубинская молва, дескать, «Одинокая женщина и за горячий гвоздь ухватится». В ее сердце всегда жил военный-ракетчик из тогдашнего СССР.
Сейчас Йоханна была сухонькой, но достаточно крепкой старушкой. Всегда аккуратно и по моде одета, с шикарной для ее возраста копной серебристых седых волос и в больших круглых очках, придававших ей даже некоторый шарм.
Вечерами она любила, заложив ногу на ногу и покуривая неизменную сигару, почитать на сон грядущий что-нибудь из Хэмингуэя.
Вот и сейчас слушала негромкий стрекот цикад, чуть отмахивалась от налетевшей мошкары, которая, наверное, уже привыкла к клубам вкусного сигарного дыма. Покачиваясь в тяжелом металлическом кресле-качалке с витыми ажурными ножками, была полностью поглощена неравной борьбой рыбака и марлина.
«Старик и море» она перечитывала неоднократно. И каждый раз находила и смаковала все новые и новые чувства и черты характера героя. Ее Марианна была такой же смелой и отважной. При крайней встрече дочь угощала ее жаренными на огне лангустами. Рассказывала, что достала их метров с тридцати. И вот сейчас Йоханна, зачитываясь чувствами старика Сантьяго, будто переносилась ближе к дочери, по которой, конечно, очень скучала.
Улицу осветили фары проезжающего автомобиля. Йоханна отвлеклась от книги, сняла очки и поглядела в темноту. Напротив ее дома притормозило «прокатное» авто.
Хлопнула дверь, и к калитке подошел мужчина лет пятидесяти в шортах, неизменной для туристов футболке с Че и белой бейсболке, повернутой козырьком назад.
– Наверное, канадец, – подумала Йоханна. Жители северной части континента Америки были самыми частыми гостями острова. – Канадец. Это неплохо. Обычно останавливаются они надолго и не сильно торгуются.
– Простите, можно увидеть синьору Йоханну? – на неплохом испанском робко произнес турист.
– Да, это я, – она немного привстала. – Мы договаривались с вами по поводу аренды? Простите, я не помню… Она сошла по ступенькам и по выложенной плоскими камнями тропинке подошла к калитке.
На секунду ей показалось, что мужчина плачет. Он часто заморгал глазами, потом по-детски локтем провел по лицу, как бы утирая слезы. Возможно, ей показалось? С чего туристам вдруг проявлять чувства!
Незнакомец молча вытянул поверх калитки руку, другой, продолжая утирать глаза. И теперь слезы проступили уже у Йоханны. Дыхание перехватило. Со старой выцветшей фотографии на нее смотрел ее любимый Степан. Рядом стояла она, только на много лет моложе.
Старушка охнула, прижав ладонь к щеке. Ей ли не помнить эту фотографию! Такая же сейчас стояла у нее на телевизоре в красивой рамке. Йоханна часто брала ее в руки и разглядывала их улыбающиеся счастливые лица.
Это Степан много лет назад уговорил ее забраться на самый верх «Дома Плантатора» в Тринидаде и сфотографироваться там на смотровой площадке.
Они еще смеялись, держась за руки и карабкаясь по узеньким деревянным ступенькам. На одном из пролетов он прижал ее к себе, и они долго целовались. Остановившись, они загородили собой весть проход. Сверху и снизу напирали зеваки, желающие подняться или сойти вниз. Но никто не сказал ни слова, настолько романтично смотрелись целующиеся кубинская девушка и русский военный.
