После недолгого молчания Питер позвал:
– Спирос!
– Ну?
– А как ты думаешь, что делал среди разбойников наш капитан?
– Наверное, он их покрывал и получал за это деньги.
– Возле города должны были начаться посты…
– Ну вот, а он эти посты, наверное, снимал, чтобы карсаматам было сподручнее грабить.
– Спирос, – снова обратился Питер через какое то время.
– Ну? – Спирос зевнул. – Чего тебе?
– А мне жалко, что наш капитан преступник… Он мне нравится, хорошо нас обучает, а еще Гудьиру ногой наддал.
– Да уж, наддал так наддал. Ладно, давай спать.
Через три дня отсутствия капитан появился, заметно приободрив не только лейтенанта Горна, но и всю роту вместе с сержантом Уэйтом.
Играл радость и Гудьир. За три дня он оправился от травмы, однако под обоими глазами носил, словно ордена, огромные лиловые фингалы.
Под руководством капитана рота отработала до обеда все те же приевшиеся упражнения, однако теперь с куда большим рвением.
– Когда Рафтеру серебро понесешь? – спросил у Спироса Крафт во время обеда.
Тот прожевал кашу, почесал в затылке и сказал:
– Думаю, сегодня вечерком. Завтра истекает срок расплаты, поэтому если сегодня подмазать мерзавца, возможно, он согласится на новую отсрочку.
– Давай сходи к нему – давно пора подмазать, а то я уже побаиваюсь, молодцы Рафтера так глазами зыркают, будто только и ждут случая побить, – пожаловался Густав.
– Ничего, отмажу, я везучий.
День прошел недаром, капитан фон Крисп делал нужные замечания, швырял, для проверки твердости строя, мешок с шерстью, устав бросать сам, приказал продолжать лейтенанту Горну, а когда и тот упарился – сержанту Уэйту.
Тяжелый мешок со свалявшейся шерстью бил крепко, и если кто плохо держал в руках рогатку, то мог и упасть, а уж защитников с их щитами сшибали и того чаше. Эта игра всем понравилась, вызывая азарт. Теперь уже все без исключения смотрели на капитана преданно, как собаки.
В завершение занятий капитан всех похвалил и сказал, что с завтрашнего дня у него будет еще две роты новичков, однако Первая рота будет играть роль показательной.
– Так что не подводите меня, завтра вы должны показать вовсе неумелым людям, что такое настоящий строй пехотинцев.
Перед ужином Спирос побежал к Рафтеру – отдать серебряную пряжку и вести разговор об отсрочке.
К ужину его не дождались и, чтобы возвратить чашку, которые выдавались по счету, переложили кашу на чистый обрезок доски и прикрыли сухой травой. Крафт и Питер пошли искать товарища, ориентируясь на складские палатки.
Уже смеркалось, но в лагере было многолюдно. Кто-то шел попить воды, кто-то по нужде – к яме.
– Вон он, – сказал Крафт, хватая Питера за локоть. – Видишь?
– Да.
Спирос полз вдоль вала, преодолев шагов пятьдесят от складских палаток, видимо, били его под их прикрытием.
Люди Рафтера как ни в чем не бывало сидели вокруг небольшого очага, готовя для себя особое угощение.
– Давай обойдем, напрямую нельзя, заметят, – сказал Крафт. Они вернулись и уже вдоль вала быстрым шагом добрались до Спироса.
Питер бросился к товарищу, но Крафт его придержал:
– Погоди, нужно проверить, целы ли кости.
Питер посторонился, внимательно наблюдая за тем, как осторожно ощупывает Крафт руки и ноги Спироса, осматривает разбитое в кровь лицо.
– Ну что?
– Вроде все цело, но, возможно, ребра поломали, это сразу не определишь.
Крафт приподнял на Спиросе рубашку, все тело бедняги было в кровоподтеках.
– Крепко отделали, сволочи. Ну давай, помоги поднять.
– А он нас слышит?
– Не думаю, ему ведь и по голове досталось.
Спироса подняли и, держа под руки, повели, голова его болталась, но он пытался переставлять ноги самостоятельно.
Стараясь держаться подальше от людей и пройти незаметно, Крафт с Питером дотащили раненого до шатра и внесли внутрь. Едва его уложили на тюфяк и прикрыли циновкой, вокруг собралась почти вся рота – хотели узнать, что случилось.
– Ничего страшного, упал, малость зашибся, со всяким может случиться, – пояснил Крафт. – Идите отсюда, дайте отлежаться человеку.
Питер сбегал к бочке и принес в свернутом из коры стаканчике воду. Спирос сумел сделать несколько глотков и болезненно сморщился.
– Нутро отбили, – сделал вывод Крафт. – Лишь бы кровотечения не было.
– А то что? – спросил Питер.
– А то – все.
Раненый что-то прошептал.
– Чего? Как ты себя чувствуешь, что болит?
– Жить буду… Мне теперь посчитаться надо… с ними.
– Это ты правильно сказал, посчитаться надо. За что били – сказали?
– Рафтер говорил… мы теперь… двадцать рилли ему… должны… Иначе, говорит… забьем всех…
– Эй, а меня-то за что! – взвизгнул Густав. – Где ж я такие деньги взять могу?
– Успокойся, не будем мы им платить, – сказал Крафт.
– Как не будем? А ну как убьют? А мне еще на хутор нужно возвратиться – там родственники без меня скот делят!
– А жену не боишься, что поделят? – криво усмехнулся Крафт.
– Жена что! Обыкновенная баба, ее не убудет. А калтинские коровки по два золотых за голову идут! Э-эх-х! – Густав всхлипнул, но вдруг взбодрился. – Эй, Крафт, я съем пайку Спироса? Ему не нужно, он, может, до утра не доживет…
