— Наконец-то вспомнили, что я ещё и кадровый офицер. Мнение моё, Принцесса, таково: Вы за свою судьбу и счастье боролись, долгой и трудной была ваша борьба. Дело довершать потребно. Я так понимаю, ещё с судьбой Племени его законный Хан должен всё уладить. Посему заключаю: гибнуть самим, недопустимо. Дружину сгубить — глупо.
— Ну ты, Корнет, загнул! Где научился так воду в ступе толочь?
— Был грех! При ставке Главнокомандующего состоял. В обязанность вменялось формулировать стратегическую линию и доводить её до армии, включая нижних чинов.
— Нам-то, зачем соловьём разливаешься?
— Ты, Принцесса, далее слушай. Есть она мысль.
— Что так мало?
— А ты и сейчас, перед лицом опасности, шутить не перестаёшь. Это похвально. Даже для бессмертных. Да только, когда войско и соратников погубишь, толку от твоего бессмертия мало будет. — Дайте мне комнату, да не мешайте: могу по памяти тот давний взрыв, что меня на долгие годы подземным жителем сделал, воспроизвести.
— Ты что, полгорода и нас заодно решил взорвать?
— Что ты, Принцесса! Я сей взрыв, как бы это сказать, лишь ментально произведу, воспользуюсь его Силой, вроде как ты своей пользуешься. Его дальше нашего двора никто не услышит, а огнестрельное оружие из строя тем ложным взрывом выведу. Вот тогда и сечу можно творить.
— Дерзай, Корнет. Освободите ему помещение, на которое укажет, и стерегите, чтобы кто случайно не потревожил. — Приказала Лилия.
Ушёл корнет. Запёрся. Через короткое время страшной мощности взрыв потряс дом. Корнет, ослабевший от нервной нагрузки, но явно довольный проделанной работой, вышел из пустой комнаты:
— Командуй, Принцесса! Пусть Ерофей свою дружину на смертную сечу выводит.
— Ерофей! Выводи своих молодцов на дело ратное. Помни — кнехты те могут оказаться непростыми противниками. Не все ещё возможности ныне почившей Ложи нам известны: могут привет прощальный послать. Шофёр, а куда, позволь спросить, ты отправился? Ранят тебя, или не дай того Духи, убьют, кто нас на лимузине катать будет? Сядь рядом с Прохором. Под командование Агафьи поступаешь.
А Ерофея с уже готовыми к бою Кафтанами вопрос мучил:
— Матушка! Коли они теперь без своих винтовок безоружны, не честь будет с таким противником биться!
— А ты, старик, выйди да глянь. Они и ножевому бою, думаю, обучены. Пойдут на равных на ваши сабли. Может, и хитрость тут, какая имеется. Не воинами называл сих кнехтов гроссмейстер Пьер Анри Жан де Лафонтен, а
Обнажили клинки Кафтаны да разом и ринулись в атаку со всех выходов и окон. Глядь, а вместо винтовок у каждого кнехта по сабле хорошей работы образовалось. Да ножи боевые в левой руке у каждого зажаты.
Корнет требовал, чтобы и ему дали саблю, как офицер не желал в стороне оставаться, когда товарищи насмерть биться вышли, Лилия запретить пыталась. Воинская дисциплина сильна ещё была в старом воине. Но взмолился, как о милости:
— Не заставляй, Принцесса, впервые в жизни приказ нарушить! Пусти на сечу. Уйду ведь самовольно! Рука почти не болит.
— Дайте ему саблю. — Ничего больше Лилия не сказала старику. Хотела, но не время ныне для церемоний.
***
Великая была сеча. Выстояла Вольница.
***
Вошёл Ерофей в гостиную — глаз от крови не видно.
— Ранен?
— Слегка старую голову поцарапал о вражеский нож. Товарищей наших полегло много. Мне старому смерти нет. Значит, понадобится ещё моя служба.
— Послужишь ещё, старый вояка! Какие потери у кнехтов?
— Не понять их потерь, барыня: они вроде и мёртвые, а вроде живые.
— Не понять, что такое ты рассказываешь. Вели сюда для образца доставить одного точно живого, а второго, который по-твоему, ни живой, ни мёртвый. Освидетельствуем с Корнетом. — Приказала Лилия.
Доставили.
— А что это, господа дружинники, лица у кнехтов одинаковые? Или мне мерещится?
— Не мерещится, барыня. — Загалдела Вольница. — Мы, как ратиться с ними вышли, сразу сие сходство заметили: перед смертными вратами и перед доброй сечей зрение острее становится; да некогда было в гляделки играть. Рубились они исправно, но странно, словно на плацу воинские артикулы отрабатывая: все одним приёмом. Таких вроде перебить просто, а они наших другов вон сколько положили.
— Что скажешь, Корнет? — Лилия с надеждой глядела на подземного провидца.
— Не пойму, Принцесса. Думать надо. — Усталый воин наклонился над телами побеждённых врагов.
— Некогда думать. — Вмешалась Собака. — Я, по людским понятиям, существо неразумное. Дайте мне бездумно вражин освидетельствовать. — Не дожидаясь согласия, Сука подбежала к «образцам». Обнюхала. — Они оба неживые. Вернее — оба живые. Торопиться надо.
— Ты здорова ли? Что такое тут нам рассказываешь?
