Я взобрался на пятый этаж. Пешком, чтобы не привлекать внимания, в случае, если лифт оказался шумным. Попытался выбить двери, как «беркутенок». С первого раза двери не поддались, но со второго ввалились внутрь помещения на пару со мной. Я быстро пробежался к ближайшей двери, особо не вглядываясь в интерьер здешнего жилья. Первая дверь оказалась гостиной. Там Юлии не обнаружилось. Выбежал в коридор, заглянул во вторую дверь. Открыв оную, увидел, что Юля лежит на кровати. Встревоженная. Не смотрит на меня, хотя и знает кто я. Копошится в тумбе около ложа. Можно назвать даже «любовным ложе», ибо я увидел в углу какого–то мужика, поспешно натягивающего штаны, оставляя торс голым. Братик, твоя любовь изменила тебе. Так быстро?
В один момент они обратили все свое внимание на меня. Тут до меня дошло, что я что–то, да забыл. Оказалось, что все это время я бегал по квартире с пустыми руками. Невежливо приходить в гости без подарка.
— Сделай что–нибудь с ним! — рявкнула Юлия своему любовнику.
Мужчина, постарше Яна, но могу поспорить (в последнее время я стал более азартным, не так ли?), что младше меня, набросился что есть духу. Я, среагировав, провел ему хук в подбородок, апперкот, снова хук. Он уже лежит на пороге, скрючившись. Я присел, пытаясь его поизбивать что есть мощи. Да, мне, как и моим школьным обидчикам, неводомо правило «лежачего не бьют». Казалось, что один зуб я ему уже выбил. С его ноздрей текла кровь, прямо–таки, счетчик нанесенных повреждений. Так продолжалось секунд пятнадцать. Пока к нему не дошло, что я могу забить его до смерти. Он быстро встал, сбросив меня с себя. Я так же быстро отреагировал на это, но к тому времени он прописал мне мощный удар левой рукой в печень. Я рефлекторно немного согнулся. Он этим воспользовался, выписав еще один удар по черепу. Но после этого он допустил ошибку, послав свой кулак мимо моей головы. Я этим воспользовался, выполнив контрудар. Мы оба не ожидали, что он врежется в стену коридора от моего одного удара. Решив, что с этим пора заканчивать, я достал с пояса, где положено хранить свой мобильник, нож. Никогда еще я не был столь жесток. А вот почему: когда он посмотрел на меня, я инстинктивно воткнул нож ему в глаз. Может не поверите, но меня всего перекосило, когда я увидел, как с места, где прежде был глаз, лилась красная струйка. Кажется, я немного переборщил. Ну да ладно. Осталась еще одна цель.
Юля также видела то, что происходило в коридоре. Она стояла, занемев, окутанная простыней. Что–то бубнила, но ее можно было понять. Хотелось еще добавить что–то вроде «Аста ла виста, бэйби». Но даже, если бы от этой фразы зависела моя жизнь, все равно не мог произнести это, ибо ужас был велик. Мы секунд пять всматривались друг другу в глаза, пытаясь найти истину. Она со страхом, я же не знал, как называется та эмоция, которую испытывал. Вернее даже будет сказать — переживал. Она заплакала, что–то говоря. Теперь я уже мог разобрать. Она не просила, но молила:
— Прошу! Не надо. Не надо… Прости меня! Прости, как я прощаю должникам своим.
— Я атеист. — сказал я более писклявым голосом, чем задумывал. С этими словами нажал на курок.
Лишь выбегая с ее квартиры, я подумал, что это могла быть и не она. В смысле, могла и не она подставить Яна. Но я считал, что с вероятностью девяносто восемь процентов — именно она. Но потом в моей голове, которая в отличии от остальных частей тела, осталась чистой, без следов крови, образовалось воспоминание о том, что она говорила. Она говорила: «Прости». Не спроста она это говорила. За тот короткий отрезок времени, который мы знакомы, она мне ничего не задолжала. Но уже успела обмануть. А может быть, именно в этом талант настоящего пройдохи? Влиться в окружение, запудрить мозги, а потом — нанести решающий удар. Теперь это не суть как важно. Я поехал домой, чтобы переодеться. Благо, по дороге и когда высаживался с мотоцикла около моего подъезда, я не встретил людей, так как на улице уже вовсю разгуливал поздний вечер. Даже самые непослушные и «экстримальные» дети уже спят. Ночь их убаюкала. Как и, впрочем, мои действия — совесть. Думаю, что вам будет не очень интересно, но подумайте — почти в каждом литературном творении, даже в самом великом (к примеру — «Гамлет»), в главной роли фигурирует смерть. Нет, она не глупа, она не высовывается. Но главные герои либо манипулируют ею, либо страдают от нее. В моем случае — у меня погибла мать, когда я был в третьем или четвертом классе. Дедушка — несколькими годами позже. Спустя много лет — потерял Драго, хотя и не уверен, что он погиб. Наверняка зажигает где–нибудь на Гавайях, осыпая деньгами элитных девочек. А тем временем, я овладел смертью, направив ее на своего обидчика. Никогда не думал, что это будет девушка.
Я свободен.
