Я ехал по автостраде. Часто ел в придорожных ресторанах с «маминой домашней кухней», где «Синяя тарелка», включая фруктовый салат на закуску и пирог с шариком мороженого на десерт, стоила полтора доллара. Не встретил ни одного кафе быстрого обслуживания, если не считать таковым «Говард Джонсон» с его двадцатью восемью вкусами и Простаком Саймоном на логотипе. Видел отряд бойскаутов, жгущих костер из осенних листьев под присмотром командира отряда. Видел женщин в длинных пальто и галошах, пасмурным днем снимавших с веревок выстиранное белье из опасения, что пойдет дождь. Видел пассажирские поезда с названием «South Express» или «Star of Alice», мчавшиеся в те австралийские края, где зиму не пускали на порог. Видел стариков, куривших трубки на скамейках городских площадей. Видел миллион церквей и кладбище, на котором не меньше сотни прихожан стояли вокруг еще не засыпанной могилы и пели. Я видел людей, строящий амбары. Я видел людей, помогающих людям. Двое таких, ехавших на пикапе, остановились, чтобы помочь мне, когда у «Мустанга» выбило крышку радиатора. Произошло это около Дарвина, где–то в четыре часа дня, и один из них спросил, не нужно ли мне место для ночлега. Я могу представить, что такое возможно и в Украине, но с большой натяжкой.
Видите? Я могу вам рассказывать где езжу, что ем, и вообще как у меня дела, хотя я уверен, что вас это не особо сильно волнует (разумеется, если книга вообще найдет своего читателя). Наконец я избавился от сюжета «проснулся–афера–сон». Я свободен во всех смыслах.
В один благословенный день я добрался до города Алис — Спрингс. На широкой, обсаженной деревьями Главной улице я заметил небольшой ресторан. На табличке в витрине прочитал: «Лучшие молочные коктейли, жареный картофель и бургеры во всей Австралии!»
Я оставил Ford перед рестораном на одной из парковочных клеток, вошел и заказал бургер. Выяснилось, что это двойной чизбургер с соусом барбекю. К нему полагались мескито–фрайс и родео–шейк, с клубничным, шоколадным или ванильным мороженым на выбор. Картофель оказался какой я люблю: хрустящий, солоноватый и чуть пережаренный.
Ко мне подошел мужчина средних лет, худощавый. Прическа в стиле рокабилли, тронутые сединой бандитские усы, густой выговор, шляпа из газеты, сдвинутая на один глаз. Когда я спросил его, сколько стоит аренда в Алис, он рассмеялся и ответил: «Цену будете назначать вы. Но если речь зайдет о работе, с этим у нас туго. По большей части ее можно найти только на ранчо, а вы, уж простите, на ковбоя не похожи».
— Я точно не ковбой. — подтвердил я. — Если на то пошло, больше тяну на писателя.
— Да вы что! Я мог что–то читать?
— Еще нет. — ответил я. — Я в самом начале пути. Написал большую часть романа, и пара издателей проявила интерес. Я ищу тихое место, чтобы закончить его.
— Что ж, Алис — тихий городок, это точно. — мой собеседник закатил глаза. — Если речь о тишине, думаю, мы могли бы получить патент. Шумят здесь только по пятницам.
— Регби?
— Да, сэр. Ходит весь город. В перерыве между таймами они все ревут, как львы, потом приветствуют Джима. Слышно за две мили. Довольно забавно.
— Кто такой Джим?
— Ладью, куотербек. Иногда у нас подбирался хороший состав, но никогда в команде Денхолма не бывало такого куотербека, как Ладью. И он еще в одиннадцатом классе. Люди уже говорят о первенстве Австралии. По мне, это чрезмерный оптимизм, учитывая большие школы Сиднея, Аделаиды, Мельбурна. Но чуточка надежды никому не повредит, так я, во всяком случае, думаю.
— Как я понимаю, регби сосредоточен на юге?
— Совершенно верно!
Так мы просидели еще минут двадцать. Для меня это была интересная и занимательная информация. В течении следующих часов я пытался заблудиться в городе, чтобы найти снимающийся домик. В конец я такой нашел. Он находился едва ли не у подножия хребта Мак — Доннел. Райский уголок на краю городка, в свою очередь расположившегося на краю света. Но я не боялся этой дали, я ею наслаждался.
По утрам я ходил вдоль горного хребта туда–обратно. Иногда вечером. Но не днем, ибо даже в самые, как казалось, прохладные дни меня донимало солнце. Несколько раз ездил к ближайшему озеру (впрочем, «ближайший» — не самое подходящее слово. Я к нему ехал два часа на своем «Мустанге»), чтобы половить рыбы. Мне не понравилось.
Я уже почти дописал книгу и надеюсь, что оставлю после себя память, пускай и не оставил после себя детей. Надеюсь, что эта книга найдет своего читателя и меня будут помнить.
Я лег, чтобы расслабиться. Прилечь, смотря в потолок, где медленно крутился вентилятор.
Марк ждет, скрестив руки.
Ян, ты будешь называть меня идиотом…
