— Правильно. Она была моей лучшей подругой. Собственно говоря, почти сестрой. — Фила решила, что лучше выложить карты на стол сразу в начале игры, она уже знала, как Элеанор Каслтон относилась к Крисси. «Она меня ненавидит. Но это ничего. Я от нее тоже не в особом восторге», — сказала однажды подруга.
— Какое несчастье, — промолвила Элеанор, закрывая тему. Она повернулась к симпатичной стройной черноволосой женщине, не сводившей своих изумительных темных глаз с Филы. — Вики, дорогая, познакомься с Филой Фокс. Подругой Крисси.
— Здравствуйте, мисс Фокс. Я Виктория Каслтон. Жена Дэррена.
— Здравствуйте, — ровно сказала Фила, протягивая руку, и вспомнила, как Крисси описывала этого члена клана. «Дорогая Элеанор сама ее выбрала в качестве украшения для политической карьеры своего сына».
Виктория Каслтон взглянула на Никодемуса и осторожно улыбнулась.
— Здравствуй, Ник. Рада тебя видеть.
— Здравствуй, Вики, — кивнул он ей. — А где Джордан?
— Я здесь, — объявил маленький мальчик, прятавшийся до этого за ногами матери. — А ты кто? Ник присел на корточки.
— Я Ник. Ты меня не помнишь, а я тебя помню. Когда я видел тебя Последний раз, тебе было около двух лет, и ты был вот такой маленький. — Он примерно на фут поднял ладонь над землей.
— Сейчас я большой, — гордо сказал Джордан, вставая рядом с ладонью Ника, чтобы продемонстрировать разницу в росте. Затем взглянул на Филу. — Привет.
— Привет. Меня зовут Фила. — Она подумала, что самоуверенность мальчика говорит сама за себя.
Этот ребенок купался в любви и заботе, он знал, какое место занимает в своей семье, и поэтому был уверен в добром отношении со стороны своих близких. Дети, с которыми она обычно работала, редко проявляли такую уверенность в себе. Филадельфия поймала себя на последней мысли: ей больше не придется работать с такими детьми. С ее карьерой покончено.
— Ты любишь водоросли? — спросил мальчик.
— Да, в общем, люблю, — с готовностью ответила Фила. — Мне очень нравятся водоросли.
— У меня есть немного в моей комнате. Хочешь посмотреть?
— В другой раз, Джордан. — Виктория взяла сына за руку и оттащила в сторону. — Фила и Ник сейчас хотят поесть.
— По-моему, гамбургеры готовы, — ровным голосом заметила Элеанор Каслтон. Она взяла две тарелки и передала их Нику и Филе. — Возьмите себе салат и приправы.
— Спасибо, Элеанор. — Никодемус взял свою тарелку и повел Филу к столу с картофельным салатом.
— Какая искренняя печаль по поводу смерти Крисси, — пробормотала она. — «Какое несчастье», — передразнила она равнодушный тон Элеанор.
Ник положил картофельный салат ей на тарелку.
— Послушай, будь реалисткой. Не нужно надеяться, что она будет особенно горевать по Крисси. Пока твоя подруга находилась здесь, жизнь Элеанор превратилась в ад.
— Крисси не виновата, что двадцать шесть лет назад Бэрк Каслтон изменил своей жене.
— Конечно, ты абсолютно права, — произнес новый голос позади Филы. Подошедшая женщина говорила с легким акцентом уроженки Новой Англии. — Это была совершенно не ее вина. Но не жди, что Элеанор когда-нибудь это признает. Она приложила столько усилий, чтобы образ Каслтонов был безупречным.
Фила сразу же поняла, кто это. Повернув голову, она увидела шикарного вида породистую женщину с каштановыми волосами и изумрудно-зелеными глазами. На ней были превосходно сшитые брюки цвета верблюжьей шерсти, подчеркивающие длинные ноги, и белоснежная шелковая блузка. Этот элегантный наряд в совершенстве оттенял ее черты. На руке было золотое обручальное кольцо.
— Здравствуйте, — произнесла Фила.
— Здравствуй, Фила. Я Хилари Лайтфут. — Женщина протянула ей руку с безупречным маникюром на длинных ногтях. — Хочу, чтобы ты знала, как мне жаль Крисси. Она была замечательным человеком, ярким и полным жизни. Мне не хватает ее.
Филадельфия пожала длинные пальцы.
— Спасибо, миссис Лайтфут. Рада познакомиться. Вы очень нравились Крисси. — Фила помнила, что Хилари была единственным членом клана, к которому ее подруга хорошо относилась. И по этой причине она была готова к тому, что эта женщина понравится ей тоже.
— Называй меня Хилари. — Она отняла у Филы руку и повернулась к Нику, который сосредоточенно жевал картофельный салат. Взгляд ее был безмятежным, но до странности непроницаемым. — Здравствуй, Ник.
Ник кивнул. И не протянул руки.
— Здравствуй, Хилари.
— Я была удивлена, когда услышала, что ты решил вернуться.
— Вот как? — Ник откусил соленый огурец и бросил взгляд на толпу. — В этом году здесь так много людей.
— С каждым годом все больше и больше. Нам скоро придется сократить количество приглашений и принимать только друзей семей. — Хилари проследила за его взглядом. — Приглашать весь город становится неудобно, не говоря уж о том, что очень дорого.
— «Каслтон и Лайтфут» могут себе это позволить. — Ник сохранял нейтральную интонацию, но Филе почудилась в его голосе легкая нотка раздражения.
— Могут, но вряд ли в этом есть смысл.
— Пикник по случаю Четвертого июля — это традиция Каслтонов и Лайтфутов. Не представляю, чтобы отец мог от нее отказаться. — Он откусил гамбургер, не сводя глаз с толпы.
