— Мне становится неприятно, как только мужчина начинает меня трогать, — тихо произнесла она напряженным голосом. — Мне трудно объяснить. Мне становится страшно, я вся замираю. Не могу вынести, когда мужчина наваливается на меня и прижимает. А похоже, таким образом действует большинство мужчин.
— Вероятно, это происходит потому, что им кажется, что инициатива должна исходить от них.
— Да. Наверное, так. А я не догадалась предложить им попробовать по-другому. Я просто решила, что я не особенно чувственная женщина. Но с тобой все по-другому. Ты позволил мне делать то, что я всегда хотела. Я чувствовала себя в полной безопасности. Наверное, секс вообще возможен для меня, только если я буду сверху. — Она помолчала. — Если хочешь знать, я очень обрадовалась, поняв, что моя ситуация не безнадежна.
— Я рад, — просто сказал он. — А почему тебя так беспокоит эта традиционная миссионерская поза?
— Вероятно, из-за того, что случилось со мной, когда я была подростком. — Она облокотилась на колени и вгляделась в море.
— Расскажи мне об этом, Фила. — У него все сжалось внутри. — Какой-то мерзавец на тебя напал и…
— Попытался меня изнасиловать. Он был братом содержателя приюта, где я в то время жила. Этот мужчина очень часто приезжал помогать по хозяйству. Он все время смотрел на девочек. Наверное, он выбрал меня, потому что я была самая наивная. Мне он не нравился; он не нравился никому из девочек, но я не знала, как вести себя с ним. Видимо, он почувствовал, что я его боюсь, и остановил свой выбор на мне.
— Он набросился на тебя?
— Однажды после школы я оказалась дома одна. Он пришел в мою комнату и стал говорить, что собирается показать мне, для чего созданы женщины. Наговорил множество ужасных вещей, большей частью о том, что все девочки в нашем приюте потаскушки и шлюхи, а когда вырастем, то станем проститутками, поэтому, дескать, я вполне могу начать изучать мою будущую профессию. — Фила содрогнулась. — От страха меня почти парализовало.
Ник дотронулся до ее руки, и она вздрогнула. Он захотел было отнять руку, но в последнюю минуту передумал. Слегка погладил пальцами ее кожу и с облегчением вздохнул, когда женщина не отстранилась.
— Надо было ударить этого мерзавца по яйцам.
— Знаю, но в тот момент я была слишком напугана. Я боялась, что он станет еще более агрессивным.
Вместо этого попыталась выбежать из комнаты. Он позволил мне добежать почти до двери и в ту самую секунду, когда я подумала, что спасена, схватил меня. Понимаешь, он просто со мной играл. Хотел, чтобы я попыталась убежать. Это доставляло ему еще большее удовольствие.
— О Фила.
— Он поймал меня и кинул на кровать. Я лягалась, царапалась и дралась, а он молча вдавливал меня в постель. Я думала, что сойду с ума. Я чувствовала себя совершенно беззащитной. Он был такой большой и тяжелый, как гора мяса. Когда я думаю об этом сейчас, мне все время вспоминается одно: как я, раздавленная, лежу под мужчиной. Не могу этого вынести.
Ник на мгновение прикрыл глаза.
— И что случилось потом?
— Он положил руку мне на горло и начал срывать с меня одежду, но тут вошла Крисси.
Лайтфут сделал глубокий вдох.
— Мне следовало знать. Крисси Мастерс снова пришла на помощь, да? Ничего удивительного, что ты так предана ее памяти.
— Она схватила с ночного столика лампу и обрушила ее на голову насильнику, — продолжала Фила. — Крисси всегда в подобных ситуациях быстро соображала. Я была спасена, но вот потом начались проблемы.
Ник нахмурился.
— Какие проблемы?
— Как объяснить все содержателю приюта и нашей попечительнице. Хозяин утверждал, что я спровоцировала его брата. Брат же сказал, что он вообще ко мне не прикасался, а всего лишь чинил в спальне электрическую розетку. Он заявил, будто мы с Крисси подставили его, чтобы это выглядело как умышленное изнасилование.
— Черт.
— В любом случае доказательств не было. Но наша попечительница была профессионалкой в своем деле и поняла, что произошло. Она поверила мне. Нажала на кое-какие рычаги, попросила кого-то о паре одолжений и в течение сорока восьми часов вызволила меня, Крисси и остальных трех детей из этого дома. Наверное, тогда я впервые подумала, что могу заняться социальной работой. Я хотела иметь возможность спасать людей, так же как она спасла меня, Крисси и других.
«Ну конечно, — подумал Ник. — Так родилась добрая маленькая либералка».
— Хотел бы я знать, где сейчас этот подонок.
— Тот, который на меня напал? Зачем тебе это знать? — Она озадаченно смотрела на него.
— Потому что я хотел бы разорвать его на мелкие кусочки.
Фила внимательно смотрела на него.
— Вот как? Ты ведь даже его не знаешь.
— Фила, я бы каждого, кто тебя обидит, хотел бы разорвать на мелкие кусочки, — объяснил Ник. — Неужели ты не понимаешь?
— Нет. Я понимаю, что ты можешь испытывать такие чувства к членам своей семьи. Но не понимаю, почему ты это чувствуешь по отношению ко мне. Мы ведь так мало знакомы.
— Это не совсем справедливое утверждение. Мы с тобой уже очень хорошо начинаем узнавать друг друга.
— Вот как? — поддразнила она. — И что же ты обо мне знаешь?
