Уже возвращаясь в Кронштадт, я узнал от помощника капитана «Стрелы» о том, как случилось, что опытная команда «Софи» допустила столь чудовищную оплошность. Сомневаясь, что фрегат в состоянии оторваться от брига, безошибочно опознанного опытными офицерами по особенностям рангоута, капитан фрегата думал, что одна крайность может заставить его убавить парусов. И хотя он ясно видел грозную тучу перед носом фрегата, но полагал, что она скорее разразится дождём, нежели ветром, ибо свежий брамсельный западный ветер дул уже восемь часов к ряду.
Однако ж на фрегате всё было готово к шквалу: люди расставлены были на шкотах и фалах, и если б капитан самую малость не ошибся в направлении шквала, то всё обернулось бы совсем иначе. Ожидая шквал точно с носа, и рассчитывая, при восьми узлах хода успеть спуститься под ветер и принять его с правой стороны, с которой дул и прежний ветер, он велел положить руль право на борт. «Софи» быстро покатилась под ветер, но не имела времени уклониться более трёх румбов от курса. Удар шквала столь быстро и столь сильно налетел с направления, почти противоположного прежнему ветру, что направление его пало перпендикулярно реям и всей парусности фрегата с подветра.
Для уничтожения рангоута понадобился один миг: с жестокою силою бросило фрегат с левой стороны на правую, всё повалилось на правый борт и рангоут с треском обрушился туда же. Всего минутой раньше положенный руль позволил бы фрегату повернуть ещё на восемь румбов и встретить шквал во всеоружии. Так минута промедления сыграла роковую роль для работорговцев и спасла три сотни детей от страшной участи. Что за мешки бросали в воду во время преследования, так и осталось загадкой. Матросы уверяли, что были они тяжёлыми, а хранились в капитанской каюте… Видно, было что-то ещё, помимо работорговли, чего следовало опасаться месье Мориньяну, ну да Бог с ним.
IX
.
Вот, наконец, кажется, настал и мой час. Час ставить в этой истории точку. Вчера я разговаривал с Алесандром Христофоровичем, и он дал мне добро на ликвидацию банды викинга. В Англии у нашего человека всё прошло хорошо, угрозы для финансовой стабильности империи больше нет, и с разгулявшимися преступниками пора кончать.
Я редко настаиваю на столь жёстких акциях, как теперь, ведь человек, как правило, может исправиться. Примером тому многочисленные святые, бывшие изначально страшными разбойниками. Но сегодня терпение моё, да и не только моё, а всех посвящённых, истекло. Настало время применить высшую меру! Нет, не меру наказания, а меру защиты общества от неисправимых выродков, вроде банды Паши Викинга.
За тот год, что мы наблюдаем за Пашей, он лично и его подельники зверски убили более полусотни человек. Да, всё это были не лучшие представители общества: скупщики краденного, попрошайки, контрабандисты и проститутки. Наиболее невинными жертвами банды стали трое беглых крепостных, которых показательно зажарили на медленном огне, чтобы у остальных рабов, готовившимся на продажу на чёрном рынке, даже мысли не возникало о сопротивлении или попытке к бегству.
А ещё были дети! Дети, которых продавали в рабство зачастую их собственные родители и дети, которых похищали по всей стране и везли к Паше и его подельнику Апполинарию Федотову. Несколько сот из этих детей мы спасли. Их сняли с судна работорговцев, когда оно уже покинуло Финский залив, готовясь направиться в один из германских портов. Наш люггер, заблаговременно предупреждённый о поставке «живого товара», поджидал мерзавцев на траверзе Гельсингфорса. Среди рабов не было мужчин – сотня молоденьких девочек от десяти до пятнадцати лет, и мальчики от восьми до двенадцати. От капитана работорговца мы узнали, что рейс планировался короткий – до Данцига. Страшно представить, что ждало их на германской земле.
Теперь дети возвращены родителям, у которых были украдены. А почти сотня тех, родителей которых найти не удалось, как и те, кого родители сами продали в рабство, попали в специальный пансион жандармского корпуса. Из них вырастут верные сыны и дочери отечества.
Но спасённые жизни ни в коем случае не оправдывают замученных товарищей. Сегодня со мной те, кто целый год наблюдал за бандитами. Я уверен, ни у кого не дрогнет рука на спусковом крючке. Сводная рота отдельного корпуса жандармов разделена на восемь ударных групп – по числу одновременно планируемых операций. Я руковожу самым большим из отрядов – мы берём главаря.
Сегодня викинг отдыхает. Главарь, вместе с десятком наиболее приближённых подельников отправился загород. Тут у Паши давно прикуплен большой терем с банькой и собственным озерцом. Терем, что очень удачно, стоит вдалеке от другого жилья за двухметровым частоколом из заострённых брёвен.
